Онлайн книга «Вилла Гутенбрунн»
|
Она усаживается неподалеку; мелодия течет спокойно и неспешно в теплом ночном воздухе, на небе одна за другой зажигаются звезды, и Мари замечает, что все ее страхи, усталость, раздражение куда-то улетучиваются. Ей уже не хочется думать, что она — в компании странных незнакомцев, ночью, в пустынном парке, и эта прогулка может быть для нее опасной. Она не думает, для чего эти люди собрались здесь, а просто слушает, внимательно и завороженно. Мало помалу Мари ловит на себе спокойно-дружелюбные взгляды поющих; они не прерывают песни, но будто улыбаются ей глазами. Мари смущенно улыбается в ответ: она и не замечает, что начинает тихонько подпевать. Музыка меняется: из протяжной, плавно-льющейся она становится ритмичной, стремительной, темп все увеличивается, а мотив будто вливает силу и энергию в ее тело. Незнакомцы один за одним поднимаются с места и начинают танцевать. Мари смотрит во все глаза, почти не дыша… Эти существа — она уже не может назвать их людьми — легки, точно бабочки или птицы, их шаги не громче шелеста листьев. Они парят; не веря глазам, она видит, как один из них поднимается на цыпочки и перепрыгивает с цветка на цветок. Лунный свет освещает аллею. Мари сидит не шевелясь: их танец непросто воздушен, они почти не становятся на землю, лишь касаются ее кончиками пальцев, перепархивают на цветы, стебли трав. До сих пор она и представить себе не могла таких изящных шагов, таких поз, легкости и простого, точно дыхание, рисунка движений… Ни малейшего напряжения, ни нарочитой виртуозности — только радость, легкость, упоение танцем! Незаметно для себя Мари встает и пытается проделать то же самое — и так увлекается, что пропускает момент, когда оказывается в хороводе среди этих существ. Она видит девушку — ту самую незнакомку, что манила ее за собой; незнакомка улыбается, протягивает ей руку и вдруг — легко и непринужденно вспархивает в воздушном прыжке — под нее ногами трава ничуть не примята. Незнакомка ждет, и Мари поднимается на кончики пальцев, стараясь повторить ее движения. Она вдруг ощущает в теле незнакомую упругую силу, что помогает ей буквально взмыть вслед за незнакомкой вверх. Хоровод вокруг них срывается в бешеном и одновременно невесомом кружении, захватывает их обеих — и вот Мари уже в середине круга. Она повторяет за незнакомкой все смелее, перенимает изящный, на первый взгляд простой рисунок танца — ей легко удается это. И вот она уже не помнит ни о чем, просто наслаждается волшебством этой ночи, красотой и легкостью ее «наставницы», счастьем быть равной среди лучших в ее любимом искусстве… Она танцует и танцует, порхает, касаясь земли кончиками пальцев и наслаждается одобрением в глазах ее спутников. Да, да, именно так, это то, о чем мечтал батюшка! Вот бы он видел ее сейчас! Она старается запомнить рисунок волшебного танца — такого простого на вид, и такого сложного, требующего небывалой силы и легкости. Прыжки — воздушны и неслышны, движения рук плавны и округлы, никакой резкости, никакого видимого напряжения… Она устала, запыхалась, но не может остановиться: чудесная музыка кружит ее, этим звукам нельзя противиться, и она танцует. Танцует до упаду, до изнеможения… * * * — Мадемуазель! Простите, мадемуазель! Вам дурно? Мари с трудом открывает глаза. Она лежит на траве, от земли тянет холодом, вечереет — посетители сада Тюильри тянутся к выходу. Над ней озабоченно склоняется какой-то человек, по виду — сторож. |