Книга Раб Петров, страница 130 – Ксения Шелкова

Меншиков же, напротив, выглядел настолько роскошно, насколько это подобало хозяину великолепного дома с его знаменитыми трапезами, где подавали иногда аж двести перемен кушаний, изготовленных французскими поварами, с изобилием посуды, золотой и из тонкого фарфора.

Правда Андрею было совсем не до того. Едва они расстались с Иваном, он вернулся домой и начал собираться. Неприятная слабость, преследовавшая его последние дни, всё чаще давала о себе знать. Он всем телом ощущал, как чуждые, отвратительные существа всё более и более скапливаются подле государя. Чтобы тот не подвергался атакам на своё душевное и телесное здоровье, Андрей, будучи рядом, старался направлять на него волшебство камня, не оставляя себе ничего… От этого он слабел; у него покуда не получалось распоряжаться возможностями изумруда так, чтобы не отдавать собственные силы. Государь, разумеется, замечал и благодарил; впрочем, во все потусторонние, магические дела он предпочитал не вникать, да и на ведьмин перстень всякий раз поглядывал с опаской.

Гостей становилось всё больше, а те, что прибыли давно, сделались уже изрядно пьяны. Андрюс внимательно следил за гостями, но ведь на месте предполагаемого злодея мог оказаться кто угодно: от денщика до повара или кучера. И вообще, с чего это он решил, что враг непременно присутствует нынче в доме Меншикова? Его могло здесь не быть и в помине! Ради чего злоумышленнику подвергать себя лишнему риску?!

За столом мелькали всё знакомые лица, знатные и незнатные, но близкие государю: сам губернатор, Брюс с помощником Миллером, Апраксин, Зотов… Вот и несколько дам – та самая Марта-Екатерина, которую Мартой уже давно никто не звал, какая-то старая приятельница Петра Алексеевича, немка Августа Пфайфер, супруга Меншикова Дарья Михайловна и её сестра Варвара Михайловна Арсеньева, как говорили, одна из бывших фавориток императора… Бывших? Уж не она ли? Варвара Михайловна была весьма образованной девицей, некрасивой, но умнойи с характером. Что, если она затаила обиду на государя и мстит ему, вот прямо сейчас?

Оркестр заиграл менуэт, и пары зашаркали ногами по полу, принялись приседать да раскланиваться. Кто же здесь ещё?.. Граф Толстой, камергер государя Ягужинский… Ещё дамы: эксцентричная полька, пани Терезия Рутовская с дочерью Каролиной, рядом с ними супруга Ягужинского. Граф Остерман…

В огромном, сверкающем огнями зале стоял чад: от трубок, от плохо просушенных дров, от испарений разгорячённых танцами и вином тел… Андрею становилось всё тяжелей сохранять внимание и сосредоточенность: он по-прежнему плохо переносил большое количество народу вокруг себя. Духота вызывала головокружение, глаза жгло от трубочного дыма и усталости…

И вдруг он заметил, что что-то изменилось – кожей почувствовал ледяное дуновение, словно некто невидимый, сеющий холод, пронёсся мимо него. Обернулся: вроде всё как обычно, ничего странного не увидел… Неужто этии сюда проникли?

Андрей посмотрел на государя: тот, только что буйно-весёлый, нервически задёргался, на лице его отобразился ужас. Значит, уже заметил… Пётр Алексеевич бросил танцевать, покинул свою даму и, расталкивая плечами толпу, направился прямо к мастеру.

Андрей поскорее поравнялся с ним, поклонился: государя требовалось срочно успокоить. Пётр дёрнул его за плечо, мотнул головой в угол зала, где на столе, покрытом камчатной скатертью, выстроились кувшины и чарки с вином.