Онлайн книга «Раб Петров»
|
– Ради тебя только не бросаю перстень, – сказал котёнку Андрюс. – Хотя мне и родным пока от него только горе довелось принять. Но он и сам чувствовал, что не смог бы избавиться от подарка вот так просто – камень был уже намертво связан с его жизнью, и легко расстаться с ним не получится. * * * В соседнем городке, в ювелирной лавке Андрюс и Ядвига, не торгуясь, взяли предложенные деньги за один из маленьких изумрудов, подобранных у дома Агне. Ещё один драгоценный камешек Андрюс без лишних слов отдал святому отцу. Всё же тот не захлопнул двери перед носом погорельцев, а когда Андрюс вернулся, то даже растрогался, видя свою семью и ксёндза, погружёнными в совместную молитву. Всего камешков в его кармане осталось три – из тех пяти, что лежали в мёртвой руке жены мясника, прочие же он и подбирать не стал. Семью прокормить пока хватит, добраться до Смоленска тоже, а наживаться за ведьмин счёт – дело последнее. Памятуя о судьбе семьи мясника, Ядвига сперва даже подумать страшилась, что кто-то ещё дотронется до этих камней. Андрюс её успокоил – хотя он и не понимал пока всей природы ведьмовских подарков, однако твёрдо уверился: ему камни ничего плохого не сделают. Тем, кому он, Андрюс, добровольно их отдаст – тоже. Значит, можно было ничего не опасаться и спокойно трогаться в далёкий путь. * * * За маленьким окошком мастерской шумел большой город, к которому оказалось нелегко привыкнуть. Были тут и крепостные стены со рвами, и множество храмов, и высокое здание городской ратуши. После родного городка, крошечного и сонного, Смоленск казался Андрюсу громким, суетливым, вечно куда-то стремящимся… Более полугода прошло с их приезда, а он всё ещё пугался толпы, огромного количества незнакомых лиц, ругательств на непривычном языке. * * * Из родных матери в живых остались её старший брат с супругою, да отец – высокий, суровый старик с совершенно лысой головою и длинной белой бородою. Нельзя сказать, что они отнеслись к семье Андрюса плохо, но и особого радушия тоже небыло. Дед весьма болезненно переживал взятие Смоленска русскими войсками и падение Смоленского воеводства. Брат матери же считал, что жить надобно не воспоминаниями, а сегодняшним днём, и не разделял его скорби. В семье царил разлад, а родители Андрюса, растерянные и сломленные пережитым, не могли разделить убеждения ни дяди, ни деда. Мать испуганно кивала на слова старика: она с детства боялась ему слова поперёк сказать. Йонас же слушал рассеянно, иногда задавал вопросы невпопад, но чаще безразлично молчал, отчего старик в сердцах стучал по столу кулаком и орал на зятя, а мать съёживалась от страха. Андрюсу, Иеве и Ядвиге выслушивать политические споры-разговоры недосуг было: приходилось искать, чем заработать на хлеб. Из дому родственники не гнали – и на том спасибо. Дядя держал цирюльню, да ещё занимался какой-то торговлишкой, продавал клиентам мыло, душистую воду, разные эссенции… Андрюсу всё это было не по нраву и помощником в цирюльню идти он не захотел. Ядвига всей душой радела за обучение его грамоте, однако и с этим пришлось повременить. * * * Как-то он шёл по базару и услышал весёлый перестук молоточков и громкий, но впрочем, мягкий и приятный мужской голос, что зазывал покупателей. Андрюс оказался перед целым лотком красивых деревянных вещиц: коробочек, шкатулок, посуды, игрушек… Их украшала затейливая резьба, сверкающая лаком роспись. Андрюс невольно засмотрелся, и даже Тилус высунул наружу из-под хозяйской одежды любопытную мордочку. |