Книга Жена из дома утех для генерала дракона, страница 2 – Кристина Юраш

— Да, конечно! — улыбнулся он гостям, отпуская руку невесты.

Я направлялся в сторону кабинета, а потом пропустил сына вперед, плотно закрывая двери.

— Папа, а в чем дело? — спешно спросил Вальтерн, поставив бокал на стол.

Его голос прозвучал мягко, будто бы он пытается разрядить напряжение, но в его глазах я заметил тревогу.

«Неужели это правда?», — пронеслось у меня в голове. — «Нет, я знаю своего сына. Быть такого не может!».

— Неправильно спрашиваешь. Нужно спрашивать: «Что случилось?», — произнёс я, с силой бросая газету на стол.

В этот момент воздух будто сжался, тяжёлый и плотный, наполняясь предчувствием грядущей катастрофы.

— Сейчас будем играть в гляделки, — произнес я, видя, как сын раскрывает газету и замирает. — Гляди, что у меня есть!

Мой взгляд, острый и настороженный, неотрывно следил за сыном. Он, побледневший и с бровями, поднятыми от удивления и страха, словно, почувствовал, что что-то вышло из-под контроля.

Глаза Вальтерна расширились, когда он взглядом пробегал строчку за строчкой. Движения стали нервными. Руки едва заметно дрогнули.

Я увидел, как он крепко стиснул зубы, словно пытаясь не выдать себя с головой.

«Нет… Нет…», — мысленно шептал я, медленно сжимая кулаки. Ручка кресла хрустнула, а сын поднял на меня испуганный взгляд.

— Пап, ты ведь не думаешь, что это — правда? — тихий голос Вальтерна прозвучал, как шепот,но в нём слышалась искра надежды.

Сын посмотрел на меня, а в его глазах я прочитал все.

— Теперь я уверен, что это — правда, — и в моих словах звучала непоколебимая решимость. — Я вижу это по твоему лицу.

Я знал, почему ему нехорошо.

Несколько секунд гнетущей тишины были прерваны шелестом газеты.

Мне захотелось с силой ударить по столу. Но я лишь сжал руку в кулак.

«Неужели? Неужели это — правда? Неужели я воспитал такого сына?», — пронеслась в голове мысль. — «Где я допустил ошибку?».

Я поднял глаза на портрет покойной жены, а потом снова посмотрел на Вальтерна, который перечитывал статью и бледнел с каждым словом.

— Пап, прекрати… — выдохнул сын, откладывает газету. Я видел, как он пытается спрятать свои чувства под маской наигранной небрежности. — Ты же понимаешь, что это специально было сделано, чтобы разорвать помолвку… Неужели ты веришь тому, что пишут в газетах?

— Молчать! — рявкнул я, ударив рукой по столу так сильно, что тот задрожал, подтверждая мою власть, моё право, мою ярость. — Сейчас на вопросы отвечаешь ты. Кто такая Эмма Винтерфельд? Жду быстрый ответ!

Мой взгляд, холодный и пронизывающий, словно лезвие, устремился на сына. И самое страшное, что в его глазах я впервые видел страх, растерянность, будто он уже барахтался в ловушке собственной лжи.

Вальтерн молчал.

Он сидел застывший, с опущенной головой, а я чувствовал, что мой гнев напоминает пламя, готовое испепелить его и все вокруг. Но в первую очередь — меня самого за то, что допустил такое!

— Одна девушка, которая мне когда-то нравилась, — выдохнул сын, и его голос прозвучал тихо, словно признаваясь в чем-то запретном.

Я покачал головой, не веря собственным ушам. Стиснув зубы, я принял первую порцию правды, словно порцию яда.

— Когда это ты обращался ко мне с разрешением на брак с Эммой? И когда я тебе отказал? — произнес я, чувствуя, как внутри меня звенит натянутая струна нервов.