Книга Жена из дома утех для генерала дракона, страница 75 – Кристина Юраш

Я взглянула на разгорающуюся битву, на драконов, которые не прекращали схватку ни на секунду, не давая друг другу передышки, и прошептала, ощутив, как сердце сжимается от страха:

— Они же не убьют друг друга…

— В том-то и дело, что они сражаются ни на жизнь, а на смерть! — простонала Эвриклея. — Я не знаю, что у вас стряслось, но такой битвы, я еще не видела!

Старик в роскошных одеяниях прокашлялся и заревел. Это был звук, сравнимый с движущейся на тебя электричкой.

— Тише, все в порядке, — прошептала Эвриклея, не отпуская моей руки. — Мы сейчас попытаемся их разнять. Они уже перешли границы, и я боюсь, что дальше — хуже.

Я с удивлением посмотрела на старика, заметив, как изменились его глаза — они были полны ярости и силы, словно в нем проснулся древний дух.

— Угу! — произнес старик.

Его рев остался без реакции — драконы продолжали яростное сражение в небе, а над землей, словно дождь, падали капли крови, окрашивая траву и землю в кроваво-красные оттенки. В этом ужасе и безысходности сердце мое сжалось. Возможно, начало чего-то гораздо более страшного и необратимого.

— Неужели? — прошептала Эвриклея, глядя на сражающихся. И вот тут уже запаниковала она.

Старик посмотрел на супругу, а потом положил руку в перчатке поверх ее руки. Это движение было таким спокойным, уверенным и одновременно властным, что у меня по коже пробежали мурашки — ощущение, будто его власть пронизывает всё вокруг, наполняя воздух невероятной силой и решимостью.

«Угу!» — произнес он тихо, слегка прокашлявшись. Его голос прозвучал так уверенно, словно он уже принял решение, которому нет возврата.

Эвриклея, словно внезапно ослепленная страхом, присела, вцепившись в его руку, словно пытаясь удержать его. Ее голос дрожал и был полон отчаяния: «Нет! Не надо! Если ты обернешься, то… назад дороги не будет!» — и слова эти казались ей последним шансом остановить что-то неминуемое, страшное и необратимое.

Старик, словно бы не слыша ее, произнес еще суровее: «Угу!» — и нахмурил брови, его лицо стало похожим на камень, решительный и непоколебимый. В его взгляде — стальной холод, власть и безжалостная уверенность, что он знает, что делает.

Я пока что с сомнением смотрела на то, как он холодным взглядом из-под хмурых бровей смотрит за ходом битвы.

— Нет! Амбер еще слишком молод, чтобы стать главой семьи! Не забывай, что он наш внук! А наш покойный сын — поздний ребенок! Поэтому, прошу тебя! Не надо! — прошептала Эвриклея, хватая его руку в перчатке и прижимая к губам. — Я уверена, что они одумаются.

Я наблюдала за этой сценой, ощущая, как меня охватывает трепет. Я смотрела на старика с тревогой и надеждой, что он все-таки уступит, что у нас есть шанс как-то остановить эту безумную битву.

— Нет! — прошептала Эвриклея, хватая его руку в перчатке и прижимая к губам, словно боясь, что его слова могут стать последним, что она услышит. Ее голос был полон безысходности: «Я уверена, что они одумаются.»

Мы оба повернулись к небу, и мои глаза расширились, когда я увидела, что одумываться никто не собирается.

— Угу!

— Что значит, если драконы сражаются за любовь, то поединок будет на смерть! — опешила Эариклея. — Нет, нет, нет! Они — отец и сын! И у них должна быть хоть капля здравого смысла!

Ее голос зазвенел от отчаяния!