Книга Казненная жена генерала дракона, страница 32 – Кристина Юраш

— Что вы! — кротко заметила она. — Вот книга, которую я вам принесла. Вы прочитали первую главу, и она вам не понравилась. Вы приказали унести ее обратно…

— Спасибо, — кивнул генерал, а я с мольбой посмотрела на мужа. Мне было важно, чтобы он мне поверил!

— Но я же точно помню. Почти слово в слово, — прошептала я, жалея, что у меня под рукой нет ни телефона с камерой, ни диктофона. Вот тогда бы доказательств у меня было бы — мама не горюй!

— Ты просто устала… Я понимаю, — произнес муж, обнимаяменя. Я прижалась к нему, робко обнимая его, словно спрашивая себя: «А можно? Да?» Я чувствовала в его объятиях, словно маленькая девочка в домике. И от этого мне вдруг стало так спокойно и тепло, словно два сердца согревали друг друга. Как же мне сейчас нужно было это тепло. Оно единственное согревало меня в этом безжалостном и красивом мире с дворцами, каретами, каминами и казнями!

Эльдриан взял обе мои руки в свои и поднес к губам.

— Все хорошо, — произнес генерал, а в его голосе звучала твердая уверенность. — Я с тобой…

Боже мой! Это — лучшее, что я видела и слышала в этом мире!

— Спасибо, — прошептала я и вымученно улыбнулась. Уголки моих губ дрожали в этой странной улыбке. В это мгновенье я думала о том, что, быть может, стоило попасть в этот мир на собственную казнь, зная, что судьба приготовила для тебя такой подарок.

— Отдыхай, — кивнул муж, осторожно проведя рукой по моей щеке. Сколько нежности было в его движении. Я почувствовала, как сердце забилось часто-часто… — Я еще раз поговорю со слугами.

Он вышел, а я сделала глубокий вдох и медленный выдох.

Или это происки хитрых слуг, или я действительно слегка поехала кукушкой. И сейчас мне срочно нужно в этом разобраться. А еще лучше — вывести все это на чистую воду. Вдруг слуги что-то знают про преступление?

Или Эва права, и дело в магии? Вдруг это какая-то магия сумасшествия? Нет, ну мало ли! Вдруг такая есть? Надо бы воспользоваться советом Эвы и обыскать комнату. Заодно есть шанс найти какие-нибудь улики! Если, конечно, они остались!

Открыв дверь в архив, я увидел, что архивариус сидит в кресле, погружённый в чтение какого-то дела, одновременно откусывая мясной рогалик. Его лицо — спокойное, сосредоточенное, будто он вовсе не замечает окружающего мира.

«А потом вытащил из трупа сердце, пустив его на ингредиенты…» — слышал я довольное бормотание.

Услышав мои шаги, Дрейклоп мгновенно спрятал рогалик в стол, а дело аккуратно сунул на полку. Он вскочил, выпрямился и, заметив меня, сразу же расслабился:

— А, это вы, господин генерал? — усмехнулся он, зевая. — Я уж подумал, что начальство явилось с проверкой.

Он махнул рукой в сторону стопки. Поверх нее лежало еще одно дело.

— Я тут еще поискал похожие дела… — добавил архивариус, подвинув папку поближе ко мне. — И вот кое-что нашел!

Я взял папку, внимательно рассмотрел витиеватые цифры и буквы на обложке.

— Хотел спросить, — начал я, открывая ее и глядя на портрет еще одной симпатичной милой женщины. — Например, в деле, которое я изучал вчера, дама долго сидела и вертела в руках ленту, узнав об измене мужа. И этой же лентой задушила ребёнка…

— А! Я вас понял! — небрежно заметил Дрейклоп, перебив меня. — Есть преступники, которые не сомневаются в том, что совершат преступление. У них нет сомнений, колебаний. Они не думают, а действуют. Для них это естественно, как для нас… эм… например, поесть! Но есть преступники, для которых преступление — это неестественно. Обычно это добропорядочные люди. Но в какой-то момент в их голову приходит странная мысль. Обычно они ее подавляют. Говорят себе что-то вроде: «Ну, так нельзя!» И мысль уходит. Но в момент, когда внутри бушуют эмоции, они начинают обдумывать эту мысль. Вертеть ее и так, и эдак.