Книга Барышня-кухарка для слепого князя, страница 29 – Дия Семина

Осторожно второй рукой разжимаю его пальцы, освобождаюсь и сбегаю на кухню. Единственное, что мнеот него нужно — это рекомендательное письмо, с такой бумагой у меня будет отличная фора в поиске своего места в столице.

Работа, особенно приносящая радость — лучшее средство от хандры. Кажется, что кулинарное искусство, это то единственное, что позволяет мне не свихнуться в сложившихся обстоятельствах.

Как и грозила князю, на ужин сделали с Марфой кабачковые оладьи, возни с ними оказалось гораздо больше, чем казалось. Не такая удобная тёрка, как бы мне хотелось, но натёрли в тазик шесть небольших кабачков, отжали, добавили соль, перец, яйца, муку, немного чеснока. Перемешали и на двух больших сковородках, на сале начали жарить и вполне успешно. Одно плохо, огонь должен быть равномерным, а дровяная печь — очень капризная гражданка. Но приспособились, и дело пошло. Ух и аромат разлетелся по дворцу.

— Мы эти кабачки для свиней растим, кто бы мог подумать, что они такие вкусные.

— Да, на любителя, но если правильно приготовить, то очень вкусные. У нас народа много, вот думаю, наверное, надо к оладьям ещё яичницу пожарить.

— И пожарим в этом же сале, сейчас Стёпку навострю, пусть ещё яиц принесёт из курятни.

Мы проворно в четыре руки сделали довольно большой тазик оладий, густую сметану замесила с мелко нарубленным укропом и решили отдохнуть.

— До ужина ещё прилично времени, оладьи в тепле постоят, не остынут, а яичницу пожарим уже ближе к подаче, пойду отдохнуть немного, — быстро прибрав рабочее пространство и сделав чай для князя, с панкейком и мёдом, попросила Василия Архиповича отнести господину.

Работа успокоила — это хорошо.

Ничего не вспомнилось, кроме того, что когда-то у меня была более удобная тёрка, и вообще всё намного удобнее. Вот и всё, что я вспомнила и поняла про себя.

Ответ о моём прошлом получился косвенным, не прямым. И суть его — я точно не Даша! Я точно знаю больше неё, и моя жизнь была очень насыщенной, и вещи меня окружали не такие, как сейчас.

Я поймала себя на некоторых действиях, каких точно не могло быть, живи я где-то здесь. Рука тянулась что-то подкрутить у печки, в тот момент, когда огня нужно было добавить или убавить. Несколько раз ловила себя на мысли, что у сковороды должно быть антипригарное покрытие, и что я хочу кофе!

— А здесь есть кофе?

— Это вот там в жестяной банке из столицы привезли, наш хозяин сам не может, а мы не умеем.

Вскакиваю, с грохотом двигаю массивную табуреткук полкам, взлетаю и вот она, серая, довольно дорогая на вид баночка с ароматными зёрнами кофе.

И они не жаренные.

Я устала, но, когда меня это останавливало?

Наверное, никогда.

Пока огонь в печи ещё теплится, начинаю обжарку пригоршни зёрен, руки сами знают, как это делается. Когда аромат показался достаточным, пришлось взять ступку и начать толочь, создавая ещё более приятный, терпкий, манящий аромат…

— Свежее молоко есть?

— Ага! — Марфа как заворожённая наблюдает, что же у меня получится…

Принесла крынку с деревенским молоком, его и вилкой можно вспенить. Но у меня есть венчик.

Кофе пришлось варить в ковшике, вспенилось, оглушая меня ароматом, от желания быстрее выпить этот божественный напиток, аж уши заложило.

Видать, давление низкое. Быстро взбиваю тёплое молоко, не так густо как бы хотелось, но вполне похоже на латте.