Книга Барышня-кухарка для слепого князя, страница 4 – Дия Семина

До этой развилки оказалось совсем неблизко. Больше двух часов по пыльной дороге, через несколько деревенек, луга, поля, лес и пролески, и ничего, что могло бы хоть как-то напомнить мне о прошлом.

Прочитала документы, оказалось,что меня зовут Дарья Андреевна Бекетова, бывшего мужа Филипп Степанович Бекетов, мы официально разведены по обоюдному согласию и согласно условиям брачного контракта. Причём этих самых условий не указано, что, почему, зачем и по какому праву?

Одни вопросы.

Одно удивительно, я же вроде как, должна сейчас биться в истерике и в панике рыдать над своей судьбинушкой и напуганная абсолютной неопределённостью. А я вообще ничего не чувствую.

Ни страха, ни ужаса, ни паники. И это очень плохо, наверное, капли всё ещё действуют, а как отпустит, вот меня и накроет и лучше к тому моменту найти безопасное пристанище.

— Прибыли, вон трактир-то. Приказано токмо сюды вас доставить, прощевайте, храни вас Бог, это надо, каков подлец. Мы вас любили!

Кучер неожиданно ласково со мной заговорил и помог вылезти из повозки, подал узел с вещами.

— Извините, я совершенно ничего не помню, вообще ничего, вчера что-то произошло, а утром я даже имя своё вспомнить не смогла… Передай всем мои прощальные слова.

Мужик замер, на лице смятение:

— Это как же вы в таком состоянии? Куда! Вот жеж, мать честна, а как вас тут оставить-то?

— Всё это уже пустое, поезжай. А, кстати, не знаешь ли адрес моих родителей?

Этот вопрос окончательно выбил Авдея из равновесия, он осмотрелся, пытаясь найти хоть какой-то правильный вариант развития событий для меня.

— Город-то Мухин, ваши-то вроде как на Знаменской улице живут. Это вот в ту сторону. А в столицу вот туды, — и показал совершенно противоположные направления.

— Понятно, в трактире дождусь карету и поеду к родителям. Поезжай. Денег у меня сколько-то есть, надеюсь, хватит.

Буквально силой подтолкнула кучера к повозке. Его волнение начинает нехорошо на меня действовать, пробуждая страх. Одно понимаю, он мне не помощник в данной ситуации. Разворачиваюсь и иду в трактир. Ещё на крыльце спросила какого-то паренька с корзиной о почтовой карете в сторону Мухина.

— Эк вы, барыня, опоздали почитай на три часа.

— Три часа? А следующая когда?

— Так завтра…

Вот он, тот самый неподходящий момент, когда меня накрыла та самая ужасная паника. Я одна и совершенно ничего не понимаю и не знаю. Вообще ничего, даже имён своих родителей.

От неожиданного ответа паренька в голове случилось помутнение, тошнота подступила комом, а ноги сделались ватными, вцепилась в серые, затёртые перила крыльца, сделала неуверенный шаг и всё же села на пыльные ступени. Надо справиться с ужасом, он сковал тело, а хуже всего, что и разум. В ушах звон, перед глазами искры и муть.

Где-то глубоко мелькнула мысль, может быть, это потрясение через страх вернёт мне память…

Несколько долгих минут длился непонятный приступ, уже и воробьи, куры, вороны собрались передо мной в ожидании крошек, а ничего не произошло. Память не вернулась. Стало только хуже, потому что ужасно пытаться вспомнить что-то, и вместо событий видеть тьму. Хоть бы придумать себе какие сказочки, чтобы не так противно себя чувствовать.

— Сударыня, вам плохо? Голодная поди? От столицы до нас переезд все пять часов, не каждый выдюжит.