Книга Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться, страница 8 – Мара Капс

— А если я откажусь?

— Тогда тебя заберут другие. Те, кто не предложит ни крыши, ни защиты. Только цепи и допросы.

Молчание повисло, как тень. Лир тихо зарычал, будто подтверждая: выбор есть, но не настоящий.

— Месяц, — повторил Долман. — И если за это время ты докажешь, что не представляешь угрозы, уйдёшь свободно. Но если нет, тогда решать буду не я.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это не плен. Но и не свобода.

— Хорошо. Один месяц. Но я не обещаю быть удобной.

Он усмехнулся.

— Я на это и рассчитываю.

Без меня меня женили. Или, если быть точнее, почти продали. На следующий день, когда главный помощник магистра второго круга, Фаргутт, вернулся от моих родственничков, держа в руках увесистый чемодан, он едва не взорвался. Стоило порталу в кабинете закрыться, как эмоции хлынули наружу. Фаргутт метался по комнату, размахивая бумагами, и бормоча что-то о безответственности. Один раз он взял меня за руку и сочувственно пожал. Потом устало вздохнул, опустился в кресло и уставился в потолок.

— Уму непостижимо. Они даже не спросили, где ты была всё это время. Единственное, что их интересовало — за какую сумму мы готовы сразу тебя купить.

Я кивнула, не отрывая взгляда от чашки с чаем. Ничего нового. Просто подтверждение того, что и так давно известно.

Когда я очутилась в теле Эдит, долго не могла понять, почему девушка живет с дядей и его семьёй. Соседи, как правило, проходили мимо, будто меня и не было. А те, кто замечал, не стеснялись в выражениях: называя бесполезной обузой, бедой, свалившейся на голову Фионы.

Лишь одна женщина, с усталым лицом и тихим голосом, пожалела меня. Поверила в историю с амнезией. Именно она рассказала то, что никто больше не решался произнести вслух. Когда-то, много лет назад, пропавшая сестра дяди внезапно появилась на пороге его дома с огромным животом и потухшим взглядом. В ту же ночь родилась Эдит. И в ту же ночь её мать ушла. Тихо, без криков, успев вымолить у брата обещание позаботиться о ее ребенке. Он поклялся, держа за руку сестру, испустившую последний вздох. А отец… О нём никто ничего не знал.

— И что вы им ответили? — спросила я, делая глоток.

Фаргутт вздохнул, потёр переносицу, как будто пытался стереть из памяти весь разговор.

— Что ты не продаёшься. Что ты под защитой. И если они ещё раз попытаются торговаться, им придётся иметь дело с самим магистром второго круга.

Я приподняла бровь. Вот это уже интересно.

— А Долман, простите, магистр, в курсе, что теперь я его головная боль?

— Более чем, — усмехнулся помощник. — Но, похоже, он не против.

Я поставила чашку на стол, прокручивая в голове всё, что произошло с момента нашего прибытия в дом Долмана. Персонал встретил меня с неожиданной теплотой, без любопытства и оценки. Им было всё равно, как я выгляжу. Они просто проводилименя в комнату, предложили помощь с ванной и одеждой, но после нескольких вежливых отказов тихо удалились, оставив меня в покое. Утром Мари, старшая горничная, разбудила ароматом завтрака, принесённого прямо в постель. Вместе с подносом в ее руках было красивое платье. Создавалось странное ощущение, будто они готовы на всё, лишь бы я осталась. Вот только зачем?

«Меньше думай, не хватало нам ещё во что-нибудь вляпаться,» — проворчала Дина, доедая последний кусочек печенья с тарелки.