Книга Частный сыск. Осторожно! Работает ведьма, страница 33 – Кристина Р

Сильный глубокий голос, в котором поневоле чувствовалась власть, слегка надломлен хрипотцой. Сальма с молодости курила крепкий табак и не планировала бросать это занятие. На любые замечания о вреде курения, тем более в её годы, удивленно и одновременно надменно приподнимала бровь и, вытаскиваятонкими пальцами сигарету, отвечала:

— В мои годы большинство уже в гробах лежат. А вести себя, как большинство — пошлость.

Прикуривая, выпускала густой клубок дыма в сторону интересовавшегося. После таких выкрутасов пожилой леди спрашивающий зарекался ещё когда-нибудь говорить ей о вреде чего бы то ни было.

— Дорогая. Быстрее, не студи дом, — в противовес своим словам, старушка не собиралась выпускать Вив из цепких объятий, стоя на пороге. — Ирма, да на тебе лица нет. Проходите, проходите, непослушные девчонки.

Подруги переглянулись, веселясь от души. Только в доме этой безумной ведьмы они вновь могли почувствовать себя маленькими несмышлёными детьми. Ирма не поняла, как Сальме удалось быстро, но без суеты заварить чай, разлить его по чашкам и поставить перед каждой по тарелке с ещё дымящимся грушевым пирогом.

Закуривая, потрескивающим голосом она то ли попросила, то ли потребовала:

— Рассказывай. Что ты там придумала? Вивьен говорила мне, но я ни слова не поняла. Кого и зачем ты ищешь и почему они сами не могут найтись?

Ирма улыбнулась.

— Ищу, кого и что попросят. Просто хочу помогать людям в сложных ситуациях.

Сальма не спускала с неё пристального взгляда.

— Помогать, значит. А что ты за это получаешь? За помощь?

Ирма растерялась и ответила как есть:

— Деньги.

Сальма отмахнулась то ли от дыма, то ли от этих слов.

— Деньги — не мотив. Особенно когда тебе двадцать и ты из обеспеченной семьи, не слывущей скупцами.

— Мне двадцать пять, — робко пискнула Ирма.

— А мне семьдесят. С моей высоты пять лет — слишком незначительный срок, чтобы его учитывать. Вся жизнь впереди: амбиции, желания, любовь. А ты мне про деньги.

— Знаете, Вы первая, кто меня об этом спросил, — Ирма покачала в руках чашку, — сложно так с ходу сформулировать. Мне нравится процесс. Когда я занята делом, у меня внутри такое ощущение, что вот это и есть жизнь. Я сама что-то делаю, что-то решаю и значу. Понимаете?

Сальма кивнула, небрежно, но завораживающе стряхивая пепел.

— Понимаете. Подростковый бунт, — она выставила вперёд ладонь, пресекая возражения, — не надо напоминать мне про возраст. Я не настолько выжила из ума, чтобы забыть его за минуту. У Вивьен тоже такое было.

Вив оторвалась от пирога и удивленно воскликнула:

— Что-то яне помню, чтобы подавалась в частный сыск.

— Зато я помню, как лет шесть назад ты выставила на продажу свою оранжерею и ходила, заладив как блаженная: «Ах, хочу путешествовать. Ах, рыться в земле не для меня, я это переросла. Хочу лежать на пляже и подставлять свои округлые бёдра солнышку». Еле уговорила тебя нанять помощников и подарила путевку на месяц в тропический рай.

Вивьен приподняла бровь. Вилка с очередной порцией десерта зависла в паре сантиметров от губ.

— Ой.

— Ай! — передразнила Сальма, со снисходительной улыбкой глядя на внучку. — Примчалась спустя неделю и первым делом рассказала помощникам, какие они бездари, и показала, что они сделали не так. Когда я приехала по настойчивой просьбе временного управляющего, то застала тебя по уши в земле. У тебя даже в волосах были эти грешные удобрения.