Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 106 – Лора Импульс

— Ир'на… — его голос был хриплый, но уверенный. — Ты пришла.

Я кинулась к нему, и никто не остановил. Дверь закрылась, оставив нас вдвоём. Я коснулась его лица, едва сдерживая слёзы.

— Господи, я думала, ты… — я не смогла договорить.

Он осторожно обнял меня.

— Не так-то просто меня сжечь, — попытался он усмехнуться, но улыбка вышла мрачной. — Вот только теперь всё это будет иметь последствия.

Меня пробрала дрожь.

— И к чему это может привести?

Он кивнул.

— Обвинение в убийстве Фтодопсиса. Возможно, в умышленном. А если их «доброжелатели» подсуетятся — ещё и в порче муниципального имущества и в том, что я угроза для города.

Вчера я уж начиталась законов и понимала, что кроме смертной казни тут вряд ли светит что-то иное. Я уткнулась ему в плечо и зарыдала.

— Ты же помнишь,

что

я такое? — тихо сказал он. — Меня нельзя убить окончательно, я вернусь.

— Только это будешь уже не ты! — всхлипывая, возразила я.

— Я постараюсь запомнить тебя, сохранить не только образ, но мои чувства к тебе, — он погладил меня по спине и легонько поцеловал макушку. — Многие меркурии продолжали работу предшественников, может, получится и жизнь так продолжить.

Он замолчал, словно задумался, а после заговорил бодрее:

— В каком-то плане Телегон мне в этом помог. В университете я был уверен, что умираю. Чувствовал, что растратил весь свой запас огня. Хоть я и выжил, но с этим я не ошибся, а это значит, что следующая моя вспышка, даже менее серьёзная, вроде той, когда я сарай спалил, будет для меня последней…

— Ты так легко об этом говоришь.

— Прости, наверное, тяжело это слушать. Но я хочу немного обнадёжить тебя. Если я уйду подготовленным, то смогу как можно больше забрать от этой личности. Правда, надо сделать это до окончания процесса.

— Почему?

— Смерть в огне болезненна,но не травмирует следующую личность. На мою беду, казнить они так уже давно перестали, — он вновь нехорошо усмехнулся. — А вот иные способы всегда оставляют следы. Аэлу размозжили череп, переломали кости, оттого Меркурий был слаб телесно, страдал мигренями и, судя по дневникам, был не самым приятным человеком… А, например, отделение головы приносит следующему проблемы с шеей и с памятью…

— Каэр, прошу тебя, прекрати! Я не собираюсь дальше обсуждать твою смерть! Мы вызволим тебя! И не только отсюда, из лап стихии тоже! Ты же знаешь, я не остановлю исследование!

— Спасибо, упрямая моя, — чуть улыбнулся он. — Только будь осторожна, в университете наверняка найдутся люди, которые захотят прибрать нашу работу.

Вдруг в дверь громко постучали и, не дожидаясь ответа, к нам вошёл человек в тяжёлом мундире полицейского, явно более старшего чина чем те, с которыми я имела дело в приёмной.

— Час! — воскликнула я, возмущённо. — Ещё не прошло и двадцати минут! Ваши коллеги обещали час — нам оставили время!

Полицейский медленно поднял глаза; в них не было ни жестокости, ни злорадства — только усталое официальное спокойствие, которое в таких делах обычно означает плохие новости.

— Слушайте меня внимательно, — сказал он ровно. — В деле произошли изменения.

Мы оба замолкли. Каэр чуть повернул голову — в его взгляде промелькнула усталость, как у человека, что знает: слухи о переменах редко несут облегчение.

— Какие? — спросила я ровно, с тоном, в котором стучало недоверие.