Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 77 – Лора Импульс

Я нашла его на маленьком балконе в конце третьего этажа. Он стоял, опершись на перила, и смотрел вниз, на тёмные углы сада. Тело напряглось, когда я подошла ближе, сердце билось быстрее: всё, что произошло только что, висело в воздухе между нами, не сказанное и одновременно ощутимое.

— Каэр… — тихо позвала я, останавливаясь в шаге от него. — Всё в порядке?

Он не сразу ответил, только сильнее сжал перила, будто удерживая себя на месте. Когда наконец повернул ко мне голову, в его взгляде было не просто сожаление — там сквозила боль, как будто он снова переживал что-то старое, слишком личное.

— Я давно не был с женщиной, — сказал он медленно, словно каждое слово отрывалось от него с усилием. — Несколько жизней.Я боюсь…

— Каэр, ты явно для меня не просто «контрактный попечитель», уже давно. И даже не просто друг, что-то много большее. Разве я буду к тебе придираться? Или тебя торопить?

Он коротко усмехнулся, не радостно, скорбно.

— Дело не в этом… ты же знаешь, что сам я опасен. Неужели ты не боишься?

— Я боюсь за тебя, но не тебя самого! — возразила я горячо. — Пусть ты и не самый обычный мужчина, но теперь, когда я знаю твою историю, позволь мне самой решать, стоит ли тебя бояться.

Он на мгновение закрыл глаза, будто борясь с желанием оттолкнуть меня.

— Я упустил одну вещь, — наконец произнёс он, хрипло. — Даже удивительно… я сделал это ненамеренно. Просто не вспомнил, не подумал, что это важно.

— Так расскажи сейчас! — я шагнула почти вплотную, голос сорвался на отчаянный шёпот. — Что нам терять?

Каэр разжал руки, медленно обернулся ко мне. В его лице больше не было ни тени усмешки, только усталость и решимость.

— Ты права, — сказал он тихо. — Меж нами не должно быть недомолвок.

Он замолчал, будто задумался, и в тишине ночи слышалось только, как трепещут наши сердца перед грядущей бурей.

— Помнишь портрет, что висит в холле? — голос Каэра звучал глухо, и я почувствовала, что сейчас он поведёт разговор совсем не туда, куда я ожидала.

— Конечно, — кивнула я. — Эрмий, тот, что изобрёл самоходку.

Каэр усмехнулся, но без тени веселья.

— И генератор, и прообраз сдерживающей камеры, и много ещё чего. Согласно дневникам, эта личность прожила сорок семь лет. Тот, кто был до него, дожил больше семидесяти, а следующий после него — всего двадцать.

Он замолчал, и я почувствовала, как в груди холодеет.

— Логично было бы подумать, что и Эрмий, и Ян, что был после, сожгли себя, бесконтрольно применяя силы, — продолжил он, медленно, будто подбирая слова. — Но по тому, что я о них знаю… они были самыми мирными и увлечёнными людьми. Они жили наукой. Никаких сражений, никаких излишних бурь или сожженных университетских зданий.

— Они могли погибнуть из-за какого-то эксперимента, — предложила я, хотя сама слышала, что голос звучит неуверенно.

Каэр резко покачал головой.

— Нет. Оба самовозгорелись в грозу. В разных местах, но при одинаковых обстоятельствах. Естественный финал для меркурия, — он выдохнул, сжав кулаки. — Личности, что были между нами, видимо, не придавали этому значения. Или специально не вспоминали. Но мой предшественник, Томас… он начал копаться в старых записях. Не наших — университетских, муниципальных. Чем больше он читал, тем отчётливее видел, что Эрмий словно «появился» только к двадцати пяти годам. Все его достижения, все изобретения — только во второй половине жизни.