Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 83 – Лора Импульс

— Галла? — Эдвард едва успел вновь подхватить её до того, как она лишилась чувств.

Эдвард стоял на коленях в сырой траве, всё ещё удерживая Галлу на руках, будто боялся, что она растворится, если он хотя бы на миг отпустит.

Её дыхание было ровным, но слишком лёгким, слишком тихим. Словно она не спала — а утекла туда, куда он не мог за ней последовать.

— Ладно… Ладно, — прошептал он, будто это могло придать храбрости. — Я справлюсь. Сейчас.

Он осторожно приподнял Галлу, закинул её руки себе на плечо и поднялся. Плащ-хамелеон едва слышно шуршал, подстраиваясь под цвета ночи. Эдвард прикрыл и Галлу тканью, оставив лишь щёлку, чтобы к ней доходил свежий воздух.

— Держись… — прошептал он ей, хотя не думал, что она не услышит.

Дорога обратно была мучительной. Он шёл быстро, но не бежал — боялся сделать ещё хуже. Каждый шаг давался всё тяжелее, не из-за веса, а из-за мыслей:

Куда?

Лазарет — там может быть эта Мортен или кто-то, кто ей помогает.

К себе — а вдруг это не просто переутомление, а что посерьёзнее?

К ректору, как просила Галла — чистое безумие. Но тот хоть, может, понимает, что тут вообще происходит… и Галла ему доверяет.

Тени в коридорах казались длиннее.

Зеркала — тёмнее.

Даже воздух — гуще.

Когда Эдвард добрался до двери, его руки уже дрожали.

Он постучал.

Сначала робко.

Потом требовательнее.

Потом отчаянно.

— Сомбре! — рявкнул он. — Откройте, ради памяти Эверы! Она потеряла сознание!

Тишина.

Он выдохнул сквозь зубы, прижал Галлу плотнее к груди и сделал то, чего в другой ситуации вряд ли позволил бы себе под дверью ректора.

Начал ругаться.

Громко. Злобно. С крепкими выражениями, которых даже на боевых тренировках старался не произносить. И каждый раз — в зеркало, которых в галерее было немало. Поворачиваясь то к одному, то к другому, будто пытался вызвать кого-то по древнему заклинанию, смысл которого давно забыт.

— Эй! — он потряс кулаком в сторону ближайшего отражения. — Вы, межпространственный привидень, это ваша студентка! Слышите меня? Это вы виноваты!

За каждым словом стоял страх. И злость.

И… ревность, до которой он сам себе не хотел признаваться.

'Ты мог бы прийти.

Ты всегда приходишь, когда хочешь.

Так почему не сейчас?'

Он уже почти сорвался в отчаяние, когда одно из зеркал — старое, узкое, в резной раме— вдруг дрогнуло.

Будто по нему прошла рябь.

Потом — легчайшее серебристое дыхание.

И наконец поверхность потемнела, стала глубокой, пустой… и открылась, как дверь.

— Ох ты ж… — только и успел выдохнуть Эдвард.

Зеркало потянуло его вперёд, мягко, но неумолимо, как прилив.

Он лишь перекинул Галлу поудобнее — и шагнул, не сопротивляясь.

Стены коридора растаяли. Потолок исчез. Всё пространство стало беззвучным серебряным вихрем.

Мгновение — или вечность — и они вывалились из зеркала прямиком на ковёр в кабинете ректора.

Сомбре стоял у камина. Он повернулся к ним медленно, почти лениво — будто Эдвард только нарушил его вечернее чтение, а не прорвался через межзеркалье на руках с бессознательной девушкой.

— Морроу, кажется, вы слишком буквально поняли выражение, что я открыт для преподавательских жалоб, — произнёс он ледяным тоном.

Эдвард поднялся на ноги, прижимая к себе Галлу, держась за неё крепче, чем за собственную жизнь.

— Помогите ей, — голос дрогнул, но он даже не пытался это скрывать. — Сейчас.