Книга Рассвет и лед, страница 112 – Хелен Мерелль

Его дух не в самом сердце ледяного щита, а на севере, где шапка ледника встречается с горами. Где-то между Форель и Малик, двумя самыми высокими пиками в этом районе.

Почему он там оказался?

Там он точно не нашел бы помощь. Версия, что Янук пострадал от того же несчастного случая, что и его жена, уже не кажется правдоподобной. Так что же произошло? Он похоронил жену, а затем отправился охотиться на белых медведей?

Если только это не было самоубийство, как делали наши предки… Он шел, пока не обессилел…

От этой мысли мне становится дурно. В который раз я упрекаю себя, что не сблизилась с двоюродным братом при жизни. Неужели у Янука не было друзей или родственников, которые помогли бы ему оплакать Сунилик?

Питерак становится все сильнее с каждой минутой. Порывы ветра сбивают с курса пулка^[56], сани из углеродного волокна, к которым Эрек пристегнул наши сумки. Я медленно следую за ним. Ледяные ловушки заставляют нас обходить многочисленные ручьи, заваленные камнями, и глубокие расщелины.

На плечах у меня самая легкая из наших сумок, но с каждым шагом она все больше тянет меня к земле. Мышцы горят. Ноги скользят по льду. Карабкаться становится все сложнее. Я не могу скрыть облегчения, когда Эрек объявляет привал.

Он нашел место, где можно укрыться от ветра. Огромные сугробы образуют стену, твердую, как бетон. Я пытаюсь сопоставить показания GPS с окружающей местностью. Гора Форель – это, должно быть, тот далекий пик с квадратной вершиной, с которой сходят гигантские ледники. На северо-востоке на фоне белоснежных просторов выделяются остроконечные черные пики Малик. Кажется, до нее рукой подать, но здесь, в отсутствие ориентиров, расстояние обманчиво.

Эрек указывает на клубы тумана.

– Нам лучше остановиться здесь, пока видимость не ухудшилась.

Я киваю, не в силах говорить. Он хмурится, отвязывает свою флягу и протягивает мне. Еще теплый кофе ощущается словно нектар. Я смакую напиток, а Эрек часто поглядывает на небо.

– Мне не нравится это облако, – наконец заявляет он. – Ветер должен гнать его к побережью, но вместо этого оно плывет к нам. Странно.

Он прав. На севере формируется белесая пелена. По форме она напоминает ладонь, пальцы которой тянутся к нам. Вскинув голову, я смотрю на огромную «руку» и чувствую, как щеки начинает покалывать. Ничего себе, снег.

– Снег в такое время года?

– Он как будто ненастоящий.

Не спорю. Меня тоже терзает странное ощущение, что это облако будто целится в нас.

Позабыв об усталости, я отвязываю ремни от саней, чтобы вытащить наши вещи. Эрек пробивает лед, чтобы установить шесты палатки, а я надуваю матрас.

Не успела я закончить, как облако уже оказалось над нами и началась самая настоящая ледяная буря. Туман настолько плотный, что я почти не вижу Эрека, хотя слышу, как он ругается, пытаясь привязать палатку к снежному валу, чтобы ее не унесло ветром.

– Спрячься в палатке! – кричит он.

Я просовываю наши сумки в отверстие и проскальзываю следом. Долгое, страшное мгновение я не слышу Эрека и боюсь, что он заблудился в тумане. Ветер треплет палатку, по ней без остановки стучит град.

Затем внутрь протискивается Эрек, с которого стекает вода. Палатка, приспособленная к арктическому климату, представляет собой крошечное пространство, в котором могут улечься два человека. Ни сесть, ни тем более встать в ней невозможно.