Онлайн книга «Рассвет и лед»
|
Но куда более правдоподобным объяснением, вероятно, было простое везение. Группа датских туристов волей случая оказалась в руинах долины Анори. Их заинтересовали истошно воющие тощие собаки и неподвижно лежащий в упряжке человек. Все это я знаю лишь со слов матери, которая сидела у моей постели в больнице Тасиилака. Мои руки и ноги перебинтованы, уши получили обморожение, но врач, который приходит каждый день, настроен оптимистично: – Волдыри и отеки мы вовремя обработали. Вам придется провести под наблюдением еще пару недель, чтобы точно избежать некроза. Думаю, в этот раз ампутация точно не потребуется. Несмотря на оптимизм, в голосе доктора проскальзывает намек, будто я не усвоила урок и вновь совершила нечто безрассудное. Не буду же я объяснять ему, что лишилась пальцев по вине собственного отца. Прикрыв глаза, я слышу, как мама беседует с врачом. В моей руке две капельницы. Судя по моему расслабленному состоянию, одна из них, должно быть, содержит обезболивающее. Мама возвращается в кресло у изголовья. На лбу и вокруг рта у нее появились новые морщины. Она смотрит на меня, ожидая услышать хоть какие-то вести о сыне, но в глубине души уже догадывается, что произошло. Я еще не успела никому рассказать о событиях на ледяном щите, но кто-то наверняка узнал упряжку и сани. Было бы жестоко продолжать держать маму в неведении, даже если нужных слов я так и не смогла подобрать. Не думаю, что такие вообще существуют. – Я не смогла помочь ему, – тихо признаюсь я. – Рана была слишком серьезной… После недолгих колебаний решаю пояснить: – Несчастный случай на охоте. Ни лекарств, ни телефона не было. И на помощь позвать не получилось… Я оставалась с ним до самого конца, но ничего не смогла сделать. Мать молча опускает голову, волосы скрывают лицо. Уверена, мать возненавидит меня, ведь я не смогла спасти младшего брата. Я вернулась живой, а не он. И еще больше она разозлится, когда узнает все остальное. Но я не могу скрыть от нее подробности случившегося. – Килон был там… с Норсаком. В какой-то шаманской пещере у подножия Малик. Секретное убежище семьи Куниторнаак, о котором он, скорее всего, узнал от Янука. Наверное, Килон надеялся… не знаю даже. А потом понял, что Норсак – абсолютное зло, но было слишком поздно. Имя отца заставляет маму вздрогнуть, но больше она никак не реагирует. Ее всецело поглотило горе. Мама знала Килона лучше, чем я, и наверняка догадывалась, что он ищет отца. Полагаю, она винит себя в случившемся. – Если ты захочешь, я найду дорогу в эту пещеру… Несколько человек с фонарями смогут исследовать подземный лабиринт горы Малик и, возможно, даже отыскать тело Янука. У меня нет ни малейшего желания вновь идти в ту пещеру и лицезреть замерзшие тела отца и брата, но ради мамы я готова сделать это. У нас не принято хоронить покойников. Даже иностранцы признают, что это логично, ведь большую часть года земля здесь промерзшая. Похоронить человека, согласно нашим традициям, означает завернуть его в тюленью шкуру и обложить камнями. Боль в груди усиливается. Часть меня все еще там, вместе с телом младшего брата. Проклятая гора не отпускает меня. С губ матери сорвался придушенный всхлип. Она встала и, сгорбившись, словно старуха, вышла из палаты. * * * Когда оцепенение первых дней проходит, пребывание в больнице Тасиилака начинает казаться бесконечным. Отвлечь меня смог только звонок Леноры. От дедушки она узнала о «несчастном случае», произошедшем со мной во время похода. Заверив ее, что все в порядке, я спешу разузнать побольше о расследовании. |