Книга Рассвет и лед, страница 15 – Хелен Мерелль

– Бухта Онэ?

Если мне не изменяет память, бухта Онэ – это пустошь из камней, серого песка и ледниковой морены^[15], которая впадает в океан на побережье Блоссевилля. Французские названия были даны этому месту исследователями девятнадцатого века, чей корабль затонул здесь. С тех пор местность эта более благоприятной не стала. На самом побережье нет порта. Должно быть, удивление явственно написано на моем лице, поэтому Эрек просит капитана повторить название бухты.

– Да, все так. Эта информация должна быть прописана в декларации судового груза.

Я краснею от смущения. Мне положено быть в курсе, но я, увы, не догадалась спросить. Кроме того, не уверена, что Маркс доверил бы мне декларацию. Капитан Савич, похоже, тоже подозревает меня в неопытности. Он укоряюще тычет в меня пальцем. Голос Эрека, напротив, становится все тише. Он переводит фразы по частям, как бы давая капитану время успокоиться.

– Перед отправкой курс был утвержден… но все пошло не по плану. Двигатель, только что прошедший технический контроль, начал перегреваться… Они потеряли время… Главный инженер обвинил новых членов экипажа… Затем началась буря… Люди были…

Эрек прерывает капитана, заставляя повторить. Капитан сжимает кулаки, глаза его блестят от гнева.

Что происходит? О чем он говорит?

Я пытаюсь понять его реакцию. Глядя на раскрасневшееся лицо Таку, я впервые замечаю синяк на правой скуле. Его смуглая кожа хорошо скрывает гематому, но она уже начинает багроветь. Возможно, Таку ударился во время аварии, но, по-моему, это похоже на последствия драки.

А что до капитана… Рассеченная губа – трещина от холода или след от удара?

– На борту начались беспокойства, – наконец перевел Эрек.

– Они подрались. Это была единичная стычка или передрались все?

В вопросах поддержания порядка на судне капитан Савич создает впечатление человека компетентного и строгого. Но если он сам ввязался в драку… Интересно, выявят ли это медицинские осмотры, которые Маркс назначил всему экипажу?

Я бросаю взгляд на ветхий навес, установленный на мысе. Брезент развевается на ветру, и я замечаю термос с кофе. С горячей чашкой в руках настроение капитана может улучшиться. Поэтому я направляюсь к навесу, а трое мужчин молча следуют за мной. По мере удаления от носа корабля ветер усиливается. Хлопья снега кружатся вокруг нас. В их вихре кажется, что ко мне тянется нечто, похожее очертаниями на руки.

Я знаю, что ты здесь. Мы обязательно поговорим, но чуть позже.

С разочарованным вздохом ветер уносится прочь. Духи пропускают нас. Я замечаю Ленору, стоящую на холме в своей яркой оранжевой куртке. Маркс ждет нас под навесом, угрюмый и прямой как лыжная палка.

Воспользовавшись паузой в разговоре, я начинаю размышлять, что могло произойти на борту. Капитан вновь начинает говорить, но теперь уже куда дружелюбнее.

– Он не может объяснить, почему случилась драка, – переводит Эрек. – Механики обвиняли друг друга в порче двигателя. Вспыхнули ссоры. До этого все было в порядке. Но потом… напали даже на кока из-за мяса. Другие обвиняли товарищей в краже личных вещей…

Тут решает вмешаться Таку. По его словам, личные вещи, о которых идет речь, никто не крал. Эрек с удивительной легкостью перескакивает с одного языка на другой и умудряется структурировать ответы членов экипажа. Но в итоге получается невероятно глупая история: пока «Полярная звезда» боролась с арктическим штормом, опытные моряки спорили друг с другом из-за каких-то дурацких причин.