Книга Рассвет и лед, страница 39 – Хелен Мерелль

Суорун сжимает мою руку. Его народ практикует шаманизм, и он, похоже, ищет у меня утешения. Но я чувствую себя абсолютно беспомощной, неопытной. Атак гораздо лучше умеет находить подходящие слова, чтобы убедить человека, что дух умершего обрел покой по ту сторону завесы. Наш разговор еще больше осложняет языковой барьер, хотя Эрек старается переводить вполголоса, чтобы мы забыли о его присутствии.

Я решаю дать коку время собраться с мыслями и описываю ему мир духов: его теплый свет, безбрежность голубого небосвода, бесконечные просторы, по которым теперь сможет путешествовать его племянник…

– Расскажите сестре правду, – говорю я. – Начался шторм. Камги упал за борт.

– Но я должен был заметить. Должен был проверить, что он в своей каюте.

Я качаю головой. Уже нет смысла мучить себя бесполезными угрызениями совести.

– Ему никто не смог бы помочь. Вода была ледяной, Камги попросту не хватило бы времени позвать на помощь. Скажите сестре, что все случилось быстро.

И тут на меня внезапно обрушиваются воспоминания, похороненные глубоко в памяти: моя рука во льду. Вопреки словам, смерть в ледяной воде далеко не быстрая и безболезненная. Холод режет каждый нерв и обжигает сильнее, чем пламя.

Ты уверена, что это воспоминание, а не кошмар?

Я прогоняю прочь воспоминание, а может быть, просто выдумку, рожденную моим детским воображением. Пальцы ампутировали так давно, что я уже и не помню, когда левая рука была целой.

Суорун мужественно пытается справиться с горем. Он хочет о многом спросить меня, и я даже догадываюсь, о чем: видела ли я духа Камги, упокоился ли он в ином мире… передал ли какое-нибудь послание.

Я пытаюсь подобрать подходящие слова, когда в ресторан заходит группа мужчин во главе с Марксом.

Он идет прямо ко мне. Одного взгляда на его разгневанное лицо достаточно, чтобы понять: я в беде.

* * *

– Ваш двоюродный брат, – повторил Маркс осипшим голосом. – Этот человек – ваш двоюродный брат, а вы не сочли нужным рассказать об этом.

Я опустила глаза на документ, который он протянул мне. Было очевидно, что Маркс проведет тщательное расследование, но не настолько же быстро. Не знаю, откуда он взял всю эту информацию. Целая кипа документов, выданных шаманам порта Тасиилак. На этот раз имя, напечатанное заглавными буквами, читается четко и безошибочно: Янук Куниторнаак.

Интересно, как бы он отреагировал, если бы шаманом оказался мой родной брат…

По крайней мере, Маркс достаточно благоразумен и дорожит своей репутацией. Мы выходим в коридор.

– Я почти не знаю Янука, – повторяю я. – Здесь нет никакого конфликта интересов. Вы должны понимать, что все шаманские семьи более или менее родственны. Гренландия – очень маленькая страна, а шаманов здесь и того меньше.

– Я и без вас прекрасно об этом знаю! Мне пришлось позвонить в офис на восточном побережье, чтобы выведать хоть что-то об этом Куниторнааке. Они мне и рассказали, насколько у него богатая и древняя родословная. Этот человек – могущественный шаман, как и знаменитая Десна Куниторнаак. Я сказал им, что знаю только Десну Руджусууак, и эти люди просто посмеялись надо мной!

Подобного обмана Маркс точно не сможет простить…

– Вы и ваш дед, – продолжает он, наставив на меня палец, – злоупотребили моим доверием, воспользовавшись одной и той же фамилией!