Книга Рассвет и лед, страница 76 – Хелен Мерелль

Дед крайне упрям во всем, что касается шаманизма. Для него традиции шаманов священны. Нам запрещено раскрывать природу сверхъестественных сил или существ без их согласия. Поэтому он ничего не скажет, даже если я буду умолять.

– Я могу сказать лишь одно, – вздыхает дедушка. – Его дар – это нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Гораздо большее.

С этими словами, столь же загадочными, сколь и бесполезными, дедушка отмахивается от меня. Дохлый номер, не стоит даже пытаться что-то из него вытянуть.

– Как скажешь.

Уже через несколько дней об Эреке заговорили все жители деревни. Неудивительно, ведь он единственный чужеземец в общине.

Любопытно, понимает ли он, какой интерес вызывает у людей? В мае день длится почти двадцать часов, у работников Икатека весьма изнурительный график. Эрек уходит рано утром вместе с Мартином, Мики и еще двумя жителями деревни. Лодка привозит их обратно только поздно вечером.

Атак, в свою очередь, предпочитает завтракать, обедать и ужинать по расписанию, поэтому мы ужинаем задолго до возвращения Эрека.

Должно быть, ему совершенно плевать на сон, так как я ни разу не слышала, чтобы наш гость поднимался в свою комнату раньше полуночи. Иногда он и вовсе не появляется. Может, ночует где-то еще? У какой-нибудь одинокой девушки вроде Наасии?

Моя мама как-то едко подметила, что в доме Атака еще никогда не было насколько чисто. С тех пор как там поселился Эрек, Наасия каждое утро и вечер заявляется к дедушке с тряпками для уборки и кастрюлями. Интересно, дошли ли уже слухи до бедняги Ирлинга?

Складывается ощущение, что каждая женщина Унгатаа, кроме меня, успела пофлиртовать с Эреком. Последние три дня я изо всех сил пытаюсь работать над своей университетской диссертацией, проверяя, перечитывая и внося поправки в текст о шаманских практиках инуитов Гренландии и Канады.

По субботам рабочий день на Икатеке короче, поэтому я слышу, как Эрек входит в свою комнату. Я стараюсь сосредоточиться на работе, чтобы не прислушиваться к скрипу половиц по ту сторону стены или шуму воды в ванной.

Телефон звонит в тот момент, когда я последний раз перечитываю заключение. Атак уже в постели, поэтому я бегу по лестнице, чтобы успеть взять трубку, до того как он проснется. Звонит Свен.

– Твой дедушка попросил меня сообщить, если мы вдруг обнаружим что-то странное.

Мое сердце начинает биться быстрее.

– Атак лег пораньше. Сегодня он захотел пройтись до порта пешком, но прогулка вымотала его до предела. Можешь рассказать мне, а я завтра утром ему передам.

Свен колеблется. Маркс так настаивал на конфиденциальности, что я готова услышать отказ. Наконец он заявляет:

– Охотник из Иттоккортоормиита вспомнил, что видел следы на побережье, в двухстах метрах от «Полярной звезды». Это были сани с двадцатью собаками. По его словам, в вечер кораблекрушения они какое-то время были близ Моржового мыса, а затем повернули обратно. Не знаю, откуда у него эта информация, но я склонен ему верить.

– Инуиты читают следы на снегу лучше, чем буквы. Следы, которые поворачивают назад, весьма специфичны. Этот охотник точно уверен, что они появились там до кораблекрушения? Вдруг кто-то из любопытства просто решил посмотреть на «Полярную звезду»?

– Он уверяет, что не ошибается, и новая шаманка ему верит. Она только подошла к этим следам и чуть не взвыла. Говорит, что это место пропитано злыми духами и ни один инуит не выдержит «таких миазмов».