Книга Развод по-попадански, страница 16 – Ива Лебедева, Ирина Смирнова

Мы оба замерли. У меня дыхание было учащенным от страха и усилий не упасть, а вот почему точно таким же было дыхание мужчины сзади? Я чувствовала тепло кожи, пробивающееся сквозь лен, твердую мускулатуру сжимающих меня предплечий. От мужчины пахло чем-то древесными прохладным. А еще – опасностью.

Он резко отшатнулся, отпустив меня. Я едва удержалась на ногах, хватаясь за перила. Обернулась.

В двух шагах от меня стоял Моран, и на его обычно непроницаемом лице читалось смятение. На скулах выступил легкий румянец. Он избегал моего взгляда, зачем-то сжав кулаки, будто пытаясь стереть память о прикосновении ко мне.

– Прошу прощения, мисс Джесс, – произнес он глухо, глядя при этом в сторону. – Неловко вышло.

– Ничего, – выдохнула, поправляя сбившуюся рубаху. Почему-то вдруг перехватило дыхание, как у девчонки на первом свидании. – Это я не посмотрела, куда иду. Спасибо, что поймали.

Не дожидаясь ответа, развернулась и почти побежала к своей каюте, не обращая внимания на боль в ноге. Сердце бешено колотилось, в висках стучало.

Только запершись и прислонившись спиной к прохладной деревянной двери, я попыталась понять, что это вообще было-то?!

Почему он так смутился? Явно не новичок в… во всем. Как минимум брачная ночь с Джеликой в анамнезе. Да, он не показал себя с ней героем-любовником, но неопытным девственником точно не был.

Выдохнув, я еще раз поправила одежду на груди. Невольно вспомнила прикосновение… И тут до меня дошло. Моя рубаха. Простая, льняная, свободного покроя. Без корсета. Без всяких там утяжек и косточек. В его мире знатные дамы всегда закованы в броню из китового уса и шелка. А я… он почувствовал мягкость и форму, а не жесткий каркас. Наверное, для него это было… непривычно. Потому что даже промелькнувшая мимо меня в порту девушка легкого поведения была в корсете! А крестьянских девушек он вряд ли за грудь щупал… Надеюсь. Да и не похожа я на крестьянку.

Все случившееся было настолько наивно и глупо, что образ холодного, подозрительного аристократа треснул еще сильнее.

Моран оказался способен на простую, почти мальчишескую неловкость. Великолепно!.. И главное, у меня-то почему опять щеки вспыхнули?!

Я медленно доползла до койки и осела на нее. Гораздо проще было бы бояться и ненавидеть своего мужа, воспринимая только как угрозу. Но эти маленькие детали – нитки, леденцы, смущение… они вносили сумбур, заставляя видеть в нем человека.

Человеку можно посочувствовать. Человеку можно начать верить. А верить ему нельзя. Потому что где-то в столице меня ждет Лора. И он – тот, кто могвстать между нами.

С этим самым человеком надо как можно скорее развестись! Не зря ведь Джелика этого так хотела. Да и я… отвыкла, признаться, доверять мужчинам. Слишком хорошо помнила, как один из них предал и бросил в самое трудное время.

Я закрыла глаза, стараясь загнать обратно нахлынувшие чувства. Нужно было помнить о главном. Все остальное – не более чем помехи. Даже такие… теплые.

Утром, едва выйдя на палубу, я занырнула в густой как кисель туман. Он окутал корабль молочно-белой пеленой, сквозь которую едва пробивался тусклый свет. Ориентируясь на запах жареной ветчины и свежего хлеба, с трудом добралась до кают-компании. Но Моран меня опередил и уже сидел за столом, плавно уничтожая яичницу. Цвет лица у него почти вернулся к норме.