Книга Это судьба: Моя милая с планеты Земля, страница 46 – Екатерина Журавль

Голос немного помолчал, словно обдумывая, с чего начать, а потом тихо ответил: — Я — это ты, точнее, вторая твоя часть, твое отражение, твоя искра. Мы родились с тобой вместе, как две стороны одной медали, и я всегда была с тобой, в твоей тени. На планете, где мы родились, слишком мало магии, чтобы я могла проявиться, чтобы ты могла меня услышать. Я была словно заключена в клетку. Мы росли и учились с тобой вместе… я видела все, что видела ты, чувствовала все, что чувствовала ты, но не могла ничем помочь. Я просто наблюдала, как ты живешь свою жизнь. Попав на эту планету твоя, магия проснулась, а вместе с ней и я становлюсь сильнее.

Выслушав свое второе “я”, я задала волнующий меня вопрос, чувствуя, как внутри нарастает паника:

— Но все, кто меня осматривал, говорили, что у меня проснулась магия, но про голос мне никто ничего не говорил. А наставник, профессор Роулен, сказал, что всплеск магии был похож на пробуждение второй сущности. Это… это ты? Он имел в виду тебя?

Голос немного помолчал, словно обдумывая мой вопрос, а потом с неожиданной легкостью, даже с каким-тококетством, ответил: — Ох, ну если тебе хочется называть меня сущностью, называть — это твое право, но я бы предпочла для себя другое имя… Мне почему-то всегда нравились цветы. Ну, например, Ромашка! Или Розочка! Тебе не кажется, что это мило?

Я замерла в полном недоумении. Неужели во мне живет не таинственная сущность, а просто немного сумасшедшая любительница цветов?

«— Знаешь, Розочка», — сказала я, стараясь не сорваться на истерический смех. Если ты так желаешь, то буду называть тебя именно так Розочка.

— Розочка, скажи, а почему ты сказала не говорить о тебе ничего?

— Вот потому и сказала, — ответила она, — ты и я ничего практически не знаем об этом мире, и доверять кому-то было бы глупо с нашей стороны. Мы должны сначала узнать все об этом мире, и лучше всего мы это можем сделать в библиотеке. Так что давай, поднимай свой зад с кровати и пойдём грызть гранит знаний.

— Розочка, — спросила я, стараясь скрыть беспокойство, которое, как мне казалось, уже читалось на моем лице. — А ты теперь постоянно будешь вот так болтаться в моей голове? Ты знаешь, просто я такими темпами в дурке окажусь довольно быстро.

— О, нет, глупышка, — ответила Розочка, и в ее голосе я впервые услышала что-то похожее на сочувствие. — Я не могу быть с тобой постоянно, хотя мне этого очень хотелось бы. Я появляюсь только тогда, когда ты этого хочешь, мысленно или просто душой. Просто подумай обо мне, почувствуй меня — и я буду рядом.

Я вздохнула с облегчением. Это уже кое-что.

Стараясь абстрагироваться от Розочки и сосредоточиться на серьезном, я встала с кровати. Совет она дала довольно хороший, и мне действительно нужно узнать об этом мире что-то самой, а не из рассказов Иргана или Кьяры.

Как только я подумала об этом, в голове Розочка сразу же оживилась, словно ее включили на полную громкость. Она стала похожа на влюбленную фурию, кричащую на все лады: “Ирган! Алиса, где наш Ирган? Где наш красавчик? Он так давно к нам не приходил! Я умираю без его улыбки!”

Розочка продолжала тараторить, словно, не слыша меня: “Алиса, все я передумала! Плевать на эту библиотеку! Не нужна она нам! Нам нужно срочно к нему! Побежали! Зацелуем его с ног до головы! Он будет наш!”