Книга Академия Мирготов: Путь к магии и любви, страница 42 – Екатерина Журавль

Но Ректор лишь поднял руку, прерывая его. Взгляд его остановился на мне.

“Даша,” — произнес он мое имя с таким холодом, что по спине пробежали мурашки. “Объяснитесь.”

Все взгляды устремились на меня. Я чувствовала, как по щекам ползет предательский румянец, а в голове — полный сумбур. Что сказать? Правду? Свалить все на оркское вино? Признаться, что пыталась сдуть пыль?

Я открыла рот, чтобы хоть что-то вымолвить, но слова застряли в горле. В этот момент я чувствовала себя самым жалким и виноватым магом на свете.

Так и не сумев собраться с мыслями, я разревелась. Самая настоящая пьяная истерика со всеми вытекающими: слезы, сопли, всхлипы и нечленораздельные бормотания.

“Я… я не хотела… это… само… пыль…” — сквозь рыдания попыталась оправдаться я, но вышло только хуже.

Слезы ручьем текли по лицу, размазываяпыль и грязь. Сопли булькали в носу, мешая дышать. Я чувствовала себя последней идиоткой, стоящей перед самым строгим человеком в академии в таком жалком виде.

Вот только чего я не ожидала так это такой реакции от Ректора на мою истерику. Он подошел ко мне, осторожно обнял и начал успокаивать. Его голос, обычно строгий и официальный, стал мягким и участливым.

“Тише, тише… Успокойтесь, Даша. Все в порядке. Ничего страшного не произошло,” — говорил он, поглаживая меня по спине. “Я все исправлю. Это всего лишь случайность.”

Я, всхлипывая, пыталась вырваться из его объятий, но он крепко держал меня. Когда я немного успокоилась, Ректор вздохнул и сказал:

“Так, все, хватит. Гном Гномыч, помогите привести винный погреб в порядок. А вы, молодые люди, отправляйтесь по своим комнатам. Отдохните. Завтра поговорим.”

Он щелкнул пальцами, и перед нами открылись два портала. Один для нас девочек, а второй для Элроя.

Мы оказалась в своей комнате, в полной тишине и одиночестве. Не знаю, что ждет нас завтра, но сейчас мне хотелось лишь одного: лечь спать и забыть этот кошмарный день.

Утро встретило меня ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь щели в шторах. Голова раскалывалась, словно в ней били в набат. Во рту был такой мерзкий привкус, что хотелось выплюнуть собственный язык.

Я с трудом открыла глаза и оглядела свою комнату. Все было на своих местах, как будто ничего вчера и не было. Но в глубине души я знала, что это не так. Вчерашний разгром в винном погребе, пьяная истерика и неожиданное проявление доброты со стороны Ректора… Все это было слишком странно, чтобы быть сном.

Я села на кровати, но голова начала так сильно болеть, словно внутри нее кто-то играл на барабанах. Стоная, я снова легла, прикрыв глаза.

“Лиара!” — прохрипела я. “Лиара, ты где?”

Со сна Лиара заворочалась на соседней кровати, а следом и Стеша проснулась, сонно потирая глаза.

“Что случилось?” — сонно спросила Лиара.

“Голова… умираю…” — простонала я, не в силах даже открыть глаза.

“Лиара, пожалуйста, дай нам какую-нибудь настойку от похмелья! Умоляю!” — взмолилась Стеша, потирая виски. “У меня такое чувство, будто во рту кошки нагадили.”

Лиара, пошатываясь, встала с кровати, собираясь идти за настойкой. Но, не успев дойти до шкафчика с зельями, она резко остановилась, побледнела и прикрыла рот рукой, бросившись в туалет. До нас донеслись характерные звуки, которые однозначно свидетельствовали о том, что оркское вино не пощадило никого.