Книга Скандальное замужество попаданки, страница 62 – Дия Семина

С такими напутствиями, муж накинул на меня всё тот же плед и матросы дружно взялись за вёсла.

Слышу их очень тихий разговор. И понимаю, что это французы. Меня похитили и увозят против воли во Францию?

Никогда бы не подумала, что так долго грести до корабля на рейде.

На меня море вдруг произвело неприятное ощущение. Слишком много страшных моментов в последнее время связано с морем. Но при свидетелях решила не расспрашивать у маркиза, что происходит. Он сам сказал, как только мы отплыли достаточно далеко.

— Она приказала убить тебя, или сослать на север Ирландии, там очень скверный климат, ветер пронизывает до костей, для южанки — верная смерть, да и для меня тоже. Корабльв Ирландию стоит недалеко от французской торговой бригантины, пока они сообразят, мы уйдём далеко в море. А после я представлю тебя, как мою жену при дворе короля Франции. Дорогая Мариэль Алексис де Ортега, а ныне маркиза де Круа-Ортега. Мы возьмём двойную фамилию, думаю, что твой отец согласится.

— Генри, ты с ума сошёл. Я не она. Это подлог. Нас казнят за это. Я не Мариэль, и не Алексис. Мы разные люди!

— Не ври мне, не заставляй проучить тебя, чтобы ты на людях соблюдала манеры, достойные наследницы Ортега. Для нас твоя семья — единственный шанс выжить! Шутки закончились! И чтобы прекратить этот фарс, вот, ты потеряла! Знаешь, кто эта женщина?

И этот поганец вытащил из кармана и подал мне злосчастный кулон с портретом мулатки. Я сама сказала ему про леди Свон, он приехал к ней и забрал единственную улику против меня. Не могло быть этого кулона у русской девицы.

Муж на тысячу процентов уверен, что я это Мариэль?

Мы плывём в кромешной тьме, единственный указатель — три больших фонаря впереди. Корабль «Мария-Антуанетта» — когда Генри назвал это имя, неприятным холодком пробежала дрожь по телу, захотелось прошептать: «Чур меня, т-т-т!». Сырость от поднимающегося над водой тумана, холодный ветерок заставили дрожать моё тело. Усилием воли удерживаю себя от паники.

А пока сижу, закутанная в плед, начинаю ощущать, что эта паника не моя, я лично просто боюсь кораблей и моря, но тело Мариэль пережило ужасное нападение пиратов. И эта фантомная память сейчас вскипает, пеной бешенства поднимается в сознании.

Хочется визжать, и кричать так, чтобы мы сейчас же повернули к берегу.

Но держусь.

Последнее время, меня лучше всего успокаивает пение. Начинаю петь на русском языке самую бунтарскую песню, какую знаю, да и по сюжету лучше не придумать.

«Кукушка» Виктора Цоя.

На выселки…

В душе такая тоска, мне кажется, что я не пою, а вою. Громче и громче. Голос у Мариэль примерно такой же, как у Гагариной, кажется, у матросов и мужа сейчас случился катарсис.

А я не пою, я прощаюсь с моим Солнцем. И с каждым взмахом весла, я всё дальше и дальше от него, от Джо…

«Солнце моё, взгляни на меня!..»

Что ж так больно-то. Представляю, что сейчас с ним происходит.

Мою русскую песню услышат. Точно услышат, и он сможет как-то узнать, наймёт детективов…

— Тебе лучше молчать! — вдруг прикрикнул Генри.

— Я не могу, очень страшно. Боюсь моря и всего, что с ним связано.

— Мы могли бы проехать по суше, но это дольше. И кареты настолько утомляют, потерпи. Скоро нам предстоит другое путешествие к тебе на родину!

— В Россию? Мамонтов смотреть? — прикидываюсь дурочкой и улыбаюсь, в полумраке он всё равно не видит ничего.