Книга Вечная ночь Сары, страница 106 – Алена Тимофеева

Неосторожная поступь – я задела серебряную шкатулку на столе, в которой что-то жалобно звякнуло. Не испытывая угрызений совести, я открыла шкатулку и обнаружила несколько пустых флакончиков на тонких цепочках. Похожий, но только наполненный кровью, мне оставил Фавий. С сожалением я захлопнула коробочку, разочарованная находкой. А вдруг такие медальоны он дарил многим? Луиза кулон не снимала. Носил ли до сих пор свой Илиан, я не знала. Да и нужно ли им было с Фавием поддерживать ментальную связь таким способом, если их обращение произошло едва ли не одномоментно с разницей в несколько недель. Что это, в сравнении с пятью прожитыми столетиями?

Острый вензелек рамы картины крючком поймал меня за рукав. Раздраженная «ловушками» я освободилась, мельком окинув картину взглядом. Лицо на портрете мне показалось знакомым. Волосы, словно самая темная ночь; зеленые, точно хвойный лес, глаза. Током меня пронзило озарение.

– Ольга, – прошептала я, проводя рукой по пыльной раме. Предводительница «свободных» пала в бою от руки Фавия не так давно. Ее призрачное дыхание порой касалось затылка, заставляя волосы на голове шевелиться. Силуэт Ольги мерещился мне наяву, тревожным гостем посещал меня во снах. В смерть столь могущественной эмпы до сих пор верилось с трудом. Возможно, исчезновение Фавия как-то связано с прошлой жизнью, когда его сердце еще билось в полную силу, а легкие жадно требовали воздуха. Мне доводилось и раньше погружаться в прошлое Фавия, но в этот раз цена могла оказаться слишком высокой. Что со мной будет, если я осушу флакон целиком? Пальцы вновь сжали в кармане кулон. Сначала я лишь пригубила медное вино, но изменений не почувствовала. Через несколько минут, опустевший медальон пополнил коллекцию кулонов в серебряной шкатулке, а я позволила подступающей черноте забрать меня к себе.

Ослепительно-белый снег искрился в лунном свете. Незримым привидением я ступала за парой, не чувствуя холода. Фавия я узнала даже со спины. Его точеный профиль мелькнул из-под темных волос до плеч, сам он склонился к спутнице, одетой в кафтан и шубу с линией проймы, в которой были сделаны прорези для продевания рук. Голову ее покрывала высокая горлатная шапка, а черная коса, перевязанная алой лентой, хлопала ее по ровной спине. Фавий поправил воротник шубы, отороченный мехом горностая, и обернулся, рассеянно вглядываясь во тьму звездной ночи. Сердце мое затрепетало в безумной надежде на то, что Фавий заметит меня. Но я лишь играла роль молчаливого наблюдателя, которого возлюбленный увидеть не мог. В его неистово синих глазах сполохом заискрилась тревога.

– Елена, разве вече не должно состояться позднее? К чему нам с князьями да боярами беседы вести? Только взгляды лишние привлечем.

Ольга-Елена остановилась на расчищенной дорожке, протянула руки без рукавиц к лицу Фавия, заключая его в чаши ладоней. Морщась от укола неуместной ревности, я внимала каждому слову.

– Мы скоро покинем город, а в палатах появиться нам ох как надо бы. Ведь соберутся все главы нашего племени. Грядет что-то нечистое, страшное. Как для простых смертных, так и для нас, крови вкусивших.

– Словно мы чистые, – невесело улыбнулся Фавий, касаясь пальцами запястий Ольги. Та отняла длани, опустила руки.

– С самой Европы вести. Уж коли всех собирают, значит, не пустые слухи.