Книга Райские птицы, страница 149 – Анастасия Вронская

– Могу я?..

– Конечно, – не успев подумать, отвечаю я, растерявшись доброму тону. Мне достаточно кинуть быстрый взгляд на сестер, чтобы они поняли немую просьбу. Бажена тыкает локтем заинтересованно начавшую плести собственную праздничную прическу Милу, и та возмущенно фыркает, но вслед за Сайной покидает спальню.

– Хочу извиниться, – робко начинает Марфа, медленно подходя ближе. В руках ее небольшой сверток белой ткани. – Хоть это и не сгладит вины, но все-таки. Я уже принесли извинения Риону, поэтому мне позволено быть на празднике.

Боярыня подходит ближе и бережно разворачивает ткань. На свет появляется невероятной красоты венец из белых перьев с красными вкраплениями. Между перьями вплетены нити серебра и золота, точно связывая в одно целое свет и тьму. Или прошлое и будущее. Мою жизнь.

– Это лебединое перо и красной нитью вплетенная калина – символ рода и защиты, – с грустной улыбкой поясняет Марфа. – Как бы сильно я не ждала взаимности от Риона, как бы я не желала тебе зла раньше, это ничего не изменит…

Я слегка наклоняюсь, позволяя надеть венец мне на голову, и ощущаю, как его перья мягко касаются моего лба.

– …а подсластить жизнь новоиспеченной княгине – дело дальновидное, – весело добавляет Марфа, и я не могу сдержать улыбки в ответ.

– Сегодня все одаривают меня, – со смущенной улыбкой замечаю я. – Мне это совершенно непривычно, и я даже не знаю, как реагировать.

– Для начала, – отвечает Марфа, поддевая мое плечо своим, – привыкни, а еще – поблагодари дарителя. Но не меня. Мы с тобой, конечно, еще не в расчете, но уже почти: ты увела моего любимого, а я строила козни за твоей спиной.

– Сожгла поле, подвергла опасности жизни людей… – начинаю я перечислять. – Мне продолжить?

– Ладно-ладно! – теперь уже широко улыбаясь, говорит Марфа. Глядя на ее пухлые губы и румянец, я вдруг понимаю, что Володарь был влюблен именно в это – в розовощекую девицу, но никак не в боярыню. – Пусть венец на твоей голове положит начало долгой дружбе.

Она бросает прощальный взгляд и выходит, оставляя меня одну. Я выдыхаю, наконец оставшись в одиночестве.

Виновник всей происходящей суеты – Рион. Мне не довелось увидеть его и на миг с сегодняшнего утра, как меня затянули в омут свадебной подготовки. Хочется снять с себя это платье, умыть лицо и совершенно нагой оказаться в его постели. Не вылезать оттуда днями напролет. Сама не понимаю, как согласилась на свадьбу, но так велели княжеские традиции, а коль мой избранник – князь, решение было принято само собой.

Странное дело, но в памяти всплывает маленькая белокурая девчушка, спасенная мною из огня на празднестве. Тогда она была первой, кто назвал меня княгиней, видимо ошибочно приняв за супругу князя.

Только вот… Малышка сказала «княжна».

С момента моего возвращения прошло чуть больше месяца. Проведя в саду всю осознанную жизнь, мы с сестрами и представить себе не могли, что подле нас течет исцеляющая, к жизни возрождающая река. Для Милы, что несла любовь и преданность к Богам больше нас всех, это стало чем-то переломным. Вернувшись в Ильмень, к скорбящему отцу, Рион поведал ему обо всем. Светогор был нескончаемо рад, хоть и схватился за сердце при виде нас живых.

Как бы Великий князь ни был разбит предательством сына, он велел похоронить его прах рядом с почившей матерью. Ни я, ни Рион в тот день не пошли к погребальному костру. Мы отправились в спальню к Радану: я хотела открыть злосчастный сундук, но найти его мы так и не смогли – Радан унес мою правду с собой.