Книга Райские птицы, страница 97 – Анастасия Вронская

Вернувшись в спальню, чтобы перед завтраком сменить платье на сухое, застаю Сияну стоящей у подоконника. Она замерла, глядя вдаль на озеро. Крылья девы-сороки блестят в мягком утреннем свете – густые черные перья отливают синим, почти фиолетовым оттенком, оттеняя белые прожилки на концах. Когда дверь за мной захлопывается, Сияна вздрагивает.

– Госпожа! – произносит она, и я вновь удивляюсь необычному говору – тверже, чем у остальных. Иноземный. – Я хотела застать вас одну и пришла сюда.

– Одну? Для чего?

Сияна медлит, прежде чем продолжить: тонкие пальцы с длинными, изящными ногтями нервно теребят в изобилии надетые кольца.

– Я не должна этого говорить, но будьте осторожны.

– А меня где-то ждет опасность? – прищурившись, интересуюсь я. Надоели эти вопросы, главный из которых: где же ответы на остальные?

– Сейчас – нет, – мягко, осторожно отвечает Сияна, покосившись на дверь, словно боясь, что кто-то неожиданно ее отворит, – не поймите неправильно, но большего сказать не могу.

Всплеснув руками, язвительно фыркаю:

– Ну конечно. Я не сомневалась.

– Не злитесь, – тихо отзывается Сияна, – меня связывают особые узы.

Рукой она указывает на шею, вокруг которой обвита серебряная лоза. Я заметила ее еще тогда, на ужине: маленькие, искусно изготовленные шипы едва не врезаются в кожу, и видно, что украшение пленяет свою хозяйку.

– И ты не скажешь, что это за узы и как они тебе мешают?

Тишина в ответ. От всего происходящего пухнет голова, и я сжимаю пальцами переносицу, ненадолго зажмурившись. Уловив мое почти осязаемое отчаяние, смешивающееся с усталостью, Сияна все же отвечает:

– Вы пахнете так, как будто мертвые к вам тянутся.

Меня передергивает. Горло сильно сжимает, словно проглотив раскаленный шар, и я с трудом выдаю:

– Это еще что значит?

– В Нави есть кто-то, кто вас так и не отпустил, – задумчиво отвечает Сияна, с любопытством склонив голову набок.

– Откуда знаешь? – Я не в силах вымолвить больше.

– Я вешница – сорока. Моя сила заключается в том, что я могу слышать голоса из мира мертвых и видеть то, что скрыто от глаз живых. Я приношу вести с того берега, когда Навь зовет к себе забытых, – поясняет Сияна, – вам опасность не грозит, но запах смерти вас окутал.

Чувство, что моя жизнь и вовсе мне не принадлежит, усиливается.

– И кто же, – сглатываю я вставший в горле ком, – зовет меня оттуда?

Но Сияна лишь пожимает плечами, разглядывая из-под длинных черных ресниц мои крылья. Я и не думала, что могу быть ей на вид так же чужда, как и она мне. Встряхивая головой, пытаюсь прогнать наваждение, хотя в голове проносится воспоминание о том самом голосе, что звал меня, пока я камнем неслась к земле. А та девочка в огне? Как она меня назвала?

– Я сказала ровно столько, сколько могла, – ровно говорит Сияна, вновь касаясь пальцами лозы на шее, – будьте осторожны. Не всегда волки самые опасные хищники. Иногда человек гораздо хуже.

– Что бы это могло значить? – Я утомленно вздыхаю от очередной загадки. Серьезно? Боги так издеваются?

Но ответа не поступает. Темные глаза испуганно глядят на дверь. Сияна молча разворачивается к окну, приоткрывая створки, и уже в следующий миг оборачивается сорокой, покидая покои. Как только птица исчезает, в спальню суетливо входит Белава.

Сменив платье на светло-голубой сарафан, отправляюсь к завтраку в компании служанки. Людские привычки мне порой непонятны, но я следую им: будь моя воля, я бы отправилась в библиотеку еще прошлым вечером, минуя купель.