Книга В плену романа, страница 20 – Ракель Арбетета

Китти смеется, но на этот раз пряча улыбку за перчаткой. Даже мне приходится сдержать усмешку.

– Ну и пусть! – восклицает леди Реммингтон, взмахивая руками в воздухе и поворачиваясь к дочери. – Ты самая прекрасная и милая из всех леди, слышишь? Помни об этом, когда тебя будут представлять королеве. И выскажи какое-нибудь остроумное наблюдение.

– Я? – Китти колеблется. – Наблюдение о чем?

– О несметном богатстве твоего отца, о чистоте твоей родословной… – Сбоку от нее фыркает баронесса. – Некая персона имеет свое мнение на этот счет?

– Да. – Старуха угрюмо поворачивается к внучке. – Постарайся не быть похожей на остальных глупых дам: если тебе нечего сказать, лучше молчи.

– Поняла!

– Баронесса, нет! Китти, не слушай свою бабушку.

– Хорошо…

– Китти, не обращай внимания на свою мать.

Бедная девочка кивает то одной, то другой, как в теннисном матче, пока наконец не поворачивается ко мне с видом жертвенного агнца.

– Лала?..

Я прикусываю нижнюю губу. Хотя мне и не хочется этого делать, в конце концов я отвечаю фразой, которая отражает ту идею, что Гарден хочет донести до своих читателей:

– Просто будь собой.

Китти облегченно улыбается. Ее лицо излучает свет и искренность, это просто магия какая-то. Ничего похожего на мои неловкие потуги.

Гарден в своем романе попросту не обращает внимания, что Кэтрин Реммингтон не имеет особых достоинств. Ее все любят, и все дается ей так легко, потому что она действительно идеальна.

Как бы там ни было, Китти следует моему совету: она ведет себя естественно. Когда наступает наша очередь и нас объявляют, она представляется королеве Шарлотте и отпускает очаровательный комментарий о ее маленькой собачке, белом померанском шпице, сидящем у нее на коленях. Королева смеется и одаривает Китти благосклонной улыбкой, после чего она уходит, и наступает моя очередь.

Королева уже стара; никто из присутствующих этого не знает, но через пять лет она умрет. Она продолжает лично приветствовать дебютанток только потому, что болезнь ее мужа, короля Георга III, не позволяет ей расслабиться и показать свой истинный возраст. Их старший сын, Георг IV, взял на себя остальные королевские обязанности в качестве принца-регента, оставив на откуп матери бал дебютанток только потому, что… ну, в основном потому, что он считает это мероприятие занозой в заднице.

Никому не пристало обманывать больного монарха. И мне в том числе. Но все же посреди сверкающего зала я грациозно склоняюсь перед троном, пытаясь сдержать нервную дрожь и улыбку, когда Меркурий II, ее померанец, с лаем спрыгивает с колен и подбегает ко мне.

Я знаю, почему он это делает. Мое платье такое же белое и блестящее, как и его мех, а ткань, из которой оно сшито, соткали волчицы из Стоунхенджа. Как только песик оказывается у моих ног, я без лишних колебаний пользуюсь своим положением, чтобы наклониться и потрепать его за ухом.

– О, похоже, вы понравились моему малышу, – произносит королева. – Ваше имя, мисс?

– Лавиния Лабби, – отвечаю я, по-прежнему не поднимая взгляда и не отрывая пальцев от ее питомца. – Возможно, Меркурий II почувствовал, как я обожаю собак.

Очередная ложь. Я больше люблю кошек, но не могу этого сказать. Королева их ненавидит. Не знаю, чувствует ли старушка вранье, но я определенно привлекла ее внимание.