Книга В плену романа, страница 69 – Ракель Арбетета

– Я и не ждал, что ты что-то скажешь. Тоже мне новость: все здесь великолепны. Почему герои романов все такие красавцы? Это же абсурд. И если в первой книге главный герой самый сексуальный, то в следующем романе главный герой еще сексуальнее. Какой в этом всем смысл?

Я смеюсь.

– Кажется, кто-то затаил обиду…

– Она здесь, прямо внутри меня… – Он делает паузу. – Просто невообразимая.

– Ну… Сейчас все идет хорошо, не так ли? – Я понижаю голос и стараюсь звучать позитивно. – И мы уже на середине истории.

– Да. Просто… – Я замечаю, как он сглатывает. – С этого момента я уже не могу все контролировать.

– Тогда тебе повезло, ведь больше не придется делать все в одиночку. – Он поворачивается ко мне, и, хотя я не уверена, что он видит в темноте мое лицо, я улыбаюсь. – Я здесь. Леди Снейк спешит на помощь.

Он поднимает взгляд к небу.

– Тогда да поможет мне бог.

Я щипаю его за бицепс, и он смеется.

– Итак… тебя зовут не Сэмюэль.

– Нет.

– А как ты сюда попал?

– Была гроза.

– И со мной все то же самое!

Я не могу удержаться, чтобы не говорить так же взволнованно, как Китти по поводу… всего.

– Я перечитывал книгу, – продолжает он, пока мы идем. – Мой друг из консерватории планировал устроить вечеринку по случаю своего дня рождения, и темой праздника выбрал эту сагу, вот я и решил перечитать романы. – Я слышу, как он сердито фыркнул. – И как же, сука, не вовремя.

– Мать честная, ты действительно ругаешься не как персонаж книги, да?

– Знаешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы привыкнуть к тому, как разговаривают эти люди? Черт, да первые несколько раз история перезагружалась только потому, что все начинали думать, что со мной что-то не так. А вот ты… – Я замечаю, как он смотрит на меня, поэтому пристально вглядываюсь вперед (в абсолютную и ужасающую темноту). – Когда я впервые увидел тебя, то не знал, реальный ли ты человек. Лавиния Лабби всегда была здесь, но на том балу ты показалась мне… другой. Хотя меня продолжали терзать сомнения, ведь ты говорила, двигалась и вела себя как обычный книжный персонаж. Кто ты такая? Фрик, помешанный на этой эпохе?

– Бинго, – признаю я. – Будешь смеяться надо мной?

– Нет, с чего бы? – Его голос звучит искренне. – Я просто завидую. Ты невероятно быстро адаптировалась к этому миру.

Я сдерживаю себя, чтобы не признаться: это потому, что я нашла свое убежище на страницах книги, практически живя ею. Так бывает, когда у тебя мало друзей. Истории заменяют людей, которых тебе не хватает. Которые понимают и любят тебя, не требуя ничего взамен. Они заполняют дыру внутри, словно твое сердце – пустая полка.

– Ну, думаю, это потому, что я умнее, – отвечаю я. – И все же ты позволил себе назвать меня идиоткой, когда я умирала от яда.

– Да. Я сказал «найди меня в следующий раз, идиотка». А на следующем балу ты решила меня игнорировать.

Я подавила придушенное восклицание.

– Я не расслышала тебя целиком, ведь я умирала, и я определенно не игнорировала тебя! Я не хотела с тобой танцевать, а это совсем другое. А все потому, что мне нужно было держать ситуацию под контролем и не выпускать Китти из поля зрения. Так ты из-за этого разозлился? Или просто потому, что я повела себя не так, как тебе хотелось?

Мы проходим несколько шагов в полной тишине.

– В этой книге очень хрупкий баланс, – наконец говорит он. Вновь серьезный, непроницаемый. Настоящий Сэмюэль Хаскелл. – Достаточно кому-то услышать что-то не то, и ты возвращаешься к исходной точке. Когда Джордж и Китти пошли танцевать, а мы остались наедине, я попытался объяснить тебе, кто я на самом деле, но из моего рта не вырвалось ни звука. – Он расстроенно вздыхает. – Книга не хотела, чтобы я шел этим путем. Она не хотела, чтобы я рассказал тебе, кто я на самом деле. Я должен был ждать, пока ты сама обо всем догадаешься и раскроешь мою истинную сущность.