Книга В плену романа, страница 96 – Ракель Арбетета

Китти останавливается на углу, упирается двумя руками в колени и поднимает маску. Она задыхается от бега. Я прижимаюсь к стене соседнего дома, за внешней колонной, и пытаюсь спрятаться, подняв лацканы пиджака настолько, насколько это возможно. Мне бы тоже не помешало передохнуть: корсет, так плотно стягиваюший грудь, едва позволяет мне дышать.

К Китти подбегает женщина, которая тоже постоянно оглядывается назад.

– Мисс Реммингтон, с вами все в порядке?

– Да, – задыхается Китти. – И не называй меня так, только не здесь!

– За мной больше не следят, – оправдывается женщина. И тут я узнаю ее. Это за ней гнался тот кентавр, которого подстрелил Сэмюэль. Более того, это одна из служанок Реммингтонов. – За вами тоже следили?

– Не думаю.

Китти оборачивается, и я делаю то же самое, чтобы она меня не обнаружила. В этом районе не горят уличные фонари, но полная луна позволяет мне уловить проблеск чего-то в одном из переулков рядом с двумя девушками.

Это силуэт человека. Он одет в черную мужскую одежду, а шарф скрывает половину его лица. Шляпа, надвинутая под углом, прячет вторую половину.

Кажется, что луна в этот момент светит ярче, почти сверкает. И тут я замечаю что-то у него в руке. Что-то похожее на блеск лезвия.

Мое тело напрягается. Это он. Убийца.

Не знаю, почему я так уверена, но мое сердце подсказывает, что это так. Может, я и не владею магией, как сказала мне леди Олвен, но у меня есть интуиция. И Гарден послала знак с небес, как и предсказывал Сэмюэль.

Две девушки продолжают разговаривать, не замечая ни меня, ни того мужчины (или женщины?).

Думай, Лаура, думай. У тебя тоже есть кинжал. Ты можешь подойти и отвлечь его; тогда девушки смогут убежать…

– Леди Шнейк? Что вы шдесь делаете?

Боже правый, этот трубочист перестанет наконец меня так пугать?

К счастью, я быстро реагирую; свободной рукой закрываю Тоду рот и притягиваю его к себе.

– Ни слова, – шиплю я сквозь зубы.

Но мальчик высовывает язык, облизывая мою ладонь, и я тут же с отвращением отпускаю его.

– Какие нравы, – сплевывает он. – Хашкелл был прав, вы в плахом наштроении.

– Ш-ш-ш-ш, заткнись. У меня сейчас нет на тебя времени.

Я бросаю взгляд в сторону переулка. К счастью, нас никто не видел и не слышал. Все фигуры в этой шахматной игре по-прежнему на своих местах. Внезапно мне в голову приходит дикая идея.

– Погоди. Ты ведь уже не раз работал на Хаскелла. – Он кивает. – Можешь оказать мне еще одну услугу?

Он прищуривается, скривив свою черную от копоти мордашку.

– Смотря какую.

– Видишь вон того? – Я осторожно указываю на убийцу. – Мне нужно, чтобы ты подошел и взглянул на его лицо. Потом возвращайся и опиши мне, как он выглядит. Отвлеки его чем угодно. Хоть на пару минут, любым способом. Включи воображение.

Тод почесывает голову. У него есть вши? (Что за вопрос; вероятно, это самая меньшая из проблем этого бедняги.)

– Ешли да, то что я получу взамен, мишш?

– Пойдешь со мной вместе к Хаскеллу, и он отблагодарит тебя деньгами…

– Не обманывайте меня, я уверен, что вы шбежите, – перебивает он. Он смотрит на меня снизу вверх, и я начинаю опасаться худшего, прежде чем он наконец сообщает: – Я хочу пачелуй.

– Что такое «пачелуй»?

– Пачелуй. – Он показывает на свои потрескавшиеся губы руками в перчатках. – Сюда.

Фу-у. Сначала его предложение кажется мне ужасным. Но в следующую секунду я вспоминаю, что он не ребенок, а пятнадцатилетний трубочист. А мой первый поцелуй вообще был с этим идиотом Кевином Редфордом (он же Осьминог) в музыкальном лагере. Ничего не может быть хуже этого.