Книга Дуэль двух сердец, страница 11 – Ксения Холодова

Клэр едва поспевала, пытаясь в толпе пройти длинный пролёт с крутыми ступенями и не покатиться кубарем. Несколько раз чьи-то локти больно врезались в её бока, и она молча морщилась, хотя удары были довольно болезненными.

– Mon cher, ne retardez pas les autres. Allez, allez!^[4]– повторял хозяин дома.

Клэр боролась со своими предубеждениями относительно Корницкого. Как в одном человеке могли уживаться и гордыня, и простота? Услышав его речь где-нибудь на улице, легко можно было определить, что он из высшего общества. Он от всего сердца желал видеть в своём доме как можно больше друзей, но преподносил это в такой манере, словно снисходил до них. Это раздражало и воодушевляло одновременно.

Наконец все протиснулись в узкую дверь квартиры и с ликованием швырнули тяжёлые сумки на паркет. Денщик метнулся к печке, которая находилась в соседней комнате, оборудованной под столовую, чтобы разжечь огонь. Когда у него это наконец получилось и квартиру озарил свет зажжённых свечей, Клэр наконец огляделась. Не пёстрый дворец, не богатая усадьба, но для дежурной квартиры, в которой бывают не так уж часто, весьма достойно. Прекрасная меблировка, чудесный обеденный стол, за которым без особого труда могли поместиться все члены компании, высокие арочные окна и небольшая хрустальная люстра, которая, несмотря на всё количество подвесов и бус, не могла похвастаться блеском из-за толстого слоя пыли и паутины.

– Пожалуйте! Занимайте места, какие больше приглянутся. Лесов, знаю, на тебя та комната с окнами, выходящими на набережную, в прошлый раз произвела сильное впечатление.

– Скорее не комната, а вид из неё, – поправил молодой человек.

– Насколько помню, ты не отрывался от той актриски из театра Казасси. – С губ Гриши сорвался смешок. В ту же секунду кто-то присоеднился к нему из соседних комнат. Было в этих усмешках что-то тёмное и порочное.

– Ты и сам остался не без дела.

За всё время их знакомства Клэр впервые заметила на лице Лесова широкую улыбку, показавшуюся ей странной и даже противоестественной.

– Две прекрасные польские сестрички, – сладко протянул Корницкий, точно говорил о хорошо приготовленном жарком, а не о женщинах.

– Слыхали, братцы? Как-то захожу к себе в назначенный час с прехорошенькой девицей. К тому времени все должны были уже освободить дом. Открываю дверь, а там картина… Корницкий держит за ляжку светленькую fille^[5]и стонет, да так сладострастно, словно сонет выдавить пытается. – Глаза Лесова вдруг загорелись. Желание одержать верх в словесной перепалке побуждало его действовать решительно и жёстко. – И пока вторая лежала на кровати с кислой миной, он из последних сил пытался ублажить ту, что помоложе. По всей видимости, бедняжка думала, что дело чем-то кончится…

– Я думал, что смогу осчастливить и её! – сконфузившись, тут же попытался оправдаться Корницкий.

– Право, право, господа! Вам непременно нужно было видеть её лицо в тот миг! Лица всех троих. – Лесов мрачно рассмеялся.

Клэр была поражена. Кому после таких обидных слов придёт в голову смеяться?

Однажды она стала свидетелем того, как за дерзкую шутку в адрес одного чиновника поручика Лесова отправили на гауптвахту. Она не знала деталей, да только по заверениям остальных подобные безрассудство и грубость были их товарищу не в новинку. И теперь Клэр опасалась того, как бы самой не встать у него на пути и не сделаться объектом его злых насмешек.