Книга Дуэль двух сердец, страница 193 – Ксения Холодова

Они расположились подальше от палаточного лагеря, но не слишком далеко, чтобы потерять его из виду. Синий и красный мундиры застыли между обозами и солдатами, праздновавшими первую победу над французами. Старые знакомые сидели на земле и то и дело водили руками по зелёной, пощипанной лошадьми траве, точно по водной глади.

– Мундир вам к лицу. Признаться, я бы не узнала вас, если бы не услышала вашего имени. Вы очень изменились.

– Как и вы. Однако… – Юноша наконец повернул растерянное лицо к девушке, которую прежде знал, и с робостью в голосе произнёс: – Однако если изменения во мне вполне себе ожидаемы, то ваши… Зачем же вы здесь? Что тут делаете? Что с вами сталось?

– После последней нашей встречи вся моя жизнь пошла кувырком. Потребовался бы не один день, чтобы рассказать о том, где я была и что делала.

– Память вернулась к вам? Вы нашли своих близких, свою семью?

Клэр задумчиво посмотрела вперёд, на золото, что разливалось по розовому закатному небу. Где-то рядом с ними пролетел громкий чернобрюхий шмель. Юноша хотел отмахнуться от него, но так и не увидел жужжащего тельца перед собой.

– Они моя семья.

Пётр проследил за взглядом девушки, который от дымчатого нежного небосвода опустился вниз, туда, где за столом всё так же сидели её друзья.

– Гвардейцы? – переспросил он почти с удивлением. Клэр молча кивнула и снова посмотрела на Петра. – Верно ли я понял, что им известно о том, кто вы?

– Известно. По правде сказать, сперва они решительно хотели меня прогнать. – Задорный смешок вдруг сорвался с полуоткрытых уст, стоило Клэр вспомнить события того самого дня, когда друзья решали её судьбу.

– И были бы правы…

– Сегодня я побывала в своём первом бою. Как много пустого наговорили мне о том, что переживаешь и чувствуешь, впервые оказавшись на поле сражения.

– Вот слушаю вас и никак не могу поверить своим ушам. Как из той застенчивой, нежной и открытой девушки вы стали… воином?

– Та Клэр, что вы некогда знали, осталась в белой ротонде вашего поместья, в его розовых кустах, под сенью лиственных кос ивы у пруда… Она осталась в ваших стихах, mon cher ami.

– Ах! – вдруг воскликнул юноша от навеянных воспоминаний, и вмиг на его бледных щеках зарделись красные пятна. – Мои стихи, неужто вы о них помните?

– «Ведь человек не жил, коль не любил, и не был жив, коль не познал несчастья…» – процитировала Клэр. Пётр молчал, преисполненный дум о прошлом. По выражению его лица казалось, что он и сам не верит в то, что эти строчки принадлежат ему. Мальчишке, которому нет ещё и двадцати лет. – Я помню каждое слово. И буду помнить всегда.

– Мне очень отрадно это слышать. После этих стихов мне больше не доводилось писать кому-то. Да и в целом это мои последние строки. Я благодарен вам за то, что некогда вы отвергли мои абсурдные порывы. Лишь сейчас я понял, что это было не что иное, как юношеская опрометчивость и соперничество. Простите, но… мне кажется, что я не любил вас по-настоящему. Так, как должно любить мужчине женщину. Это грубо, но…

– Знаете… – начала Клэр, и голос её тут же наполнился горечью и непролитыми слезами. – Один человек как-то раз сказал мне, что я не способна любить. Может, я действительно не знаю о любви ничего.

– А как же князь Равнин? Ваши чувства к нему?..

– Теперь я не знаю, что сказать вам, граф. – Клэр закусила губу, закачала головой, гоня прочь дурные мысли. – Я так долго и безотчётно любила его, что сердце уже болит от такой любви. Тяжело дарить любовь человеку, который так долго на неё не отвечает. Вот скажите, он ведь служит в вашем полку, так?