Книга Дуэль двух сердец, страница 21 – Ксения Холодова

Иногда Клэр казалось, что несносный характер Глеба Алексеевича замечала лишь она одна. Другие либо относились к нему снисходительно, либо же понимали причину такого поведения, о которой юнкеру ещё не поведали.

– Я чудовищно проголодался! Чем тут можно поживиться, а? Гриша? – Костя приложил руку к животу, сдерживая громкое урчание.

– Боюсь, дружище, только тем, что наш заботливый Филя прихватил с собой из полка.

– Не было поручения брать больших запасов. Я взял лишь мелкие закуски, – оправдываясь, пробормотал корнет, глянув в угол, где лежала его сумка.

Почти стыдливо Фёдор принялся вытаскивать буханку серого хлеба, сыр, вяленое мясо, квашеную капусту и сахарную, тающую во рту пастилу. То немногое, что у них было, вмиг поделилось между офицерами. Для Клэр подобная солдатская пища уже стала привычной и казалась даже вкуснее той, что подавали ей когда-то во дворцах.

– Филя, родной мой, – горячо воскликнул Гриша и жалобно надул пухлые губы. – Умоляю, скажи, что ты взял кофе! Только скажи, что взял, и я распоряжусь, чтобы мой денщик его приготовил. Нет, нет! Не гляди так. Ты не мог его оставить в полку… Ведь всем известно, что день не может быть хорошим, если на столе нет чашечки хорошего кофе!

* * *

За завтраком молодые люди принялись спорить о политике. У каждого на этот счёт было своё мнение, но едины они были в одном: война с Францией неизбежна. Это был лишь вопрос времени. Клэр превратилась в безмолвного слушателя. Гусары говорили громко, пылко, но в словах их то и дело сквозила тревога. Задумчивые взгляды опускались в пол. Звучали идеи, которые годами позже – Клэр точно знала – признают революционными и анархистскими. Котов и Степан Аркадьевич недовольно фыркали, заслышав подобные рассуждения, а молодые офицеры с болью допускали их разумность. Подобные разговоры продолжались до конца скромной утренней трапезы. Корницкий послал денщика в дом Тумасовых, чтобы известить о их скором появлении, и после этого начались сборы. Боясь, что следующий приём пищи будет не скоро, Клэр торопливо запихнула последний кусок хлеба в рот. Когда Сергей вежливо указал ей на крошки на лице, она мгновенным движением стряхнула их рукавом, как если бы действительно была мужчиной.

На квартире Корницкого располагалась ванная: небольшая медная ванна, в которую можно было залезть, лишь поджав ноги, едва умещалась в крохотной комнатушке с одной табуреткой и старым мутным зеркалом. Клэр она показалась смешной после всех роскошных ванн, которые она видела.

Воду следовало вливать уже согретую, то есть предполагалось, что каждый будет купаться в той же воде, что и товарищ до него. Когда все приготовления были закончены, хозяин дома первым побежал мыться, проскочив через всю квартиру нагишом. Клэр оцепенела, но, придя в себя через пару секунд, притворилась, что ничего странного не произошло.

Шли в порядке очереди. Белые рубахи надевались тут же. Клэр, боясь, что одежда на влажном теле выделит её женские черты, оттягивала свою очередь и пропускала друзей вперёд. Но её черёд всё же настал. После был только Степан Аркадьевич, который нарочно решил пойти последним.

Маленькое полотенце уже лежало в руках, красный доломан^[6]всё ещё красовался на худых плечах. К счастью, никто не стал спрашивать, почему она заходит в ванную полностью одетой. Пальцы скользнули по задвижке. Беззвучный глубокий вздох вырвался из груди, и Клэр с облегчением закрыла глаза. Последний раз она хорошо мылась в доме, в котором её выхаживал Степан Аркадьевич.