Книга Дуэль двух сердец, страница 30 – Ксения Холодова

– А что же Катрин и Мари? Не выйдут ли попрощаться?

– О-о, кажется, девочки устали и уже разошлись по комнатам.

– Как жаль… Что ж, передавайте им наши самые тёплые пожелания. Сегодня они были особенно прекрасны.

– Непременно, голубчик! Непременно, – почти в один голос сказали Тумасовы.

* * *

– Чудесный вечер. И как можно жить вдали от раутов, подобных этому, вдали от всего этого общества? – не скрывая восторга, рассуждал Исай.

– Господа! Вы видели, как созрели дочери Тумасовых? – Морозную ночную тишину разрезал животный хохот.

– Даже Мари сделалась не такой дурнушкой, какой мы её запомнили в прошлом сезоне, – мгновенно отреагировал Корницкий, расчищая сапогами снег перед собой и подбрасывая сухие пушистые хлопья вверх.

– Не знаю, как вы, но ничего, кроме раздражения от её бесконечной болтовни, я не испытал. Милая, но такой ребёнок.

Клэр всю дорогу чувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд, от которого по телу бежали мурашки. С каждым шагом он становился всё тяжелее и тяжелее.

– Ох, как ты заблуждаешься, брат.

– Мерзость, – буркнула Клэр себе под нос, прижимая воротник тулупа к обветренным щекам. От гнева она дрожала так же, как от лихорадки.

– Ну и холод. Ветер грызёт, а не ласкает!

– Скоро уже дойдём.

– Кстати! Сегодня, братцы, мы с Константином были представлены двум юным барышням. Графиням Елизавете Павловне Котляровой и Ольге Семёновне Белозёровой. Обеим по девятнадцать лет. О, какие это девушки! – всё восхищался Исай. – Образованные, нежные. Да рядом с такими ангелами ощущаешь себя безобразным чудовищем – не иначе. Я говорил брату и вам скажу. Что мне страсть как понравилась Елизавета Павловна! Поэтому, господа, я вас по-дружески прошу не вставать между мной и молодой графиней.

– Ну, голубчик, насмешил. – В бредущей сквозь пургу и темноту кучке раздался смех.

– Я серьёзно! Не обижайте моих чувств, господа. Мои намерения самые серьёзные!

– Забыл ты, Исай, главную заповедь любого гусара, – мелодично протянул его старший брат. – Гусар не создан для мирной семейной жизни.

– Вот и ходи холостым всю жизнь, а меня за собой не тяни.

– Не переживай, Константин, мысли о женитьбе рано или поздно выветрятся из его дурной головы. Уж мы-то с тобой знаем это наверняка, – вмешался вдруг молчаливый Лесов и, получив одобрительный кивок в ответ, снова погрузился в молчание.

– Пока мой младший брат ухлёстывал за маленькой графиней, я говорил с отцом Оленьки Белозёровой. Прекрасный человек, хочу заметить. Офицер в отставке. Мы говорили целых полчаса и всё не могли остановиться, будто старые приятели. Через месяц в их усадьбе будет приём, на котором обещается быть сам князь Багратион. Я не смел просить у графа приглашения, но, верите ли, он сам предложил.

– Замолвишь словечко за своих товарищей? – Корницкий прищурил глаза и ещё больше стал походить на прикормленную лису.

– О чём речь!

– Корницкий, что-то ты сегодня не шибко болтаешь о своих любовных похождениях. Или в кои-то веки ты наслаждался самим приёмом, а не женщинами?

– Это уж вряд ли. Я видел, как он уединялся с прехорошенькой дамой. Вот только кто она, дорогой друг?

– Рассказал бы вам, но вы же вновь начнёте меня бранить, – посмеиваясь, отмахнулся он.

Воцарилось молчание. Казалось, все, кроме Клэр и Исая, поняли, о ком пойдёт речь.