Книга Дуэль двух сердец, страница 7 – Ксения Холодова

– Корницкий, твои пошлые расспросы всем наскучили. Уймись. – Вряд ли Лесов хотел оградить друга от напора Корницкого. Скорее всего, ему просто нестерпимо хотелось тишины.

– Протестую! – игриво продолжил Гриша, задрав руку и размахивая указательным пальцем, – Нельзя вот так просто утверждать, что твоя суженая прекрасна, если ты не готов предоставить доказательства.

– Тебе-то на что эти доказательства? – включился в разговор Габаев, по-прежнему не выпуская трубки изо рта.

– Хотя бы для того, чтобы при виде прекрасной невесты нашего Фили я не скомпрометировал её.

Каждый заметил, как Фёдор против воли напрягся и строго посмотрел на Корницкого.

– Ну и трепло же ты, Корницкий! – Не выдержав, вступился Константин Соболев.

– Любезный друг мой, Фёдор, то была шутка! Право, умоляю, не злись на меня, ибо никогда и ничего подобного я не думал о твоей невесте, – поспешил оправдаться штабс-ротмистр. Он на носочках подкрался со спины к Фелицину, положил руки на его крепкие плечи и полушёпотом добавил: – Однако портретик можно было бы и продемонстрировать.

Кривляния Гриши были виртуозны. И чаще всего они забавляли, нежели раздражали. Фёдор смягчился, и все рассмеялись.

Так или иначе любые разговоры заканчивались обсуждением женщин, их природных достоинств и приобретённых с годами недостатков. В самых красочных подробностях мужчины один за другим рассказывали о своих победах в любовных баталиях. Поначалу Клэр молча краснела и прятала раскалённое от стыда лицо. А после, сама того не заметив, уже поддакивала офицерам, постепенно вливаясь в их круг.

* * *

Всю следующую неделю Клэр и Степан Аркадьевич продолжали ходить по утрам в лес. Клэр рубила деревья, всякий раз представляя лица людей, причинивших ей боль. В какой-то степени это исцеляло. С каждым днём кожа на её ладонях грубела, как сталь закалялся характер. Тяжёлой работой она гасила внутренний гнев, обтачивала терпение. И заполняла образовавшуюся в душе пустоту простыми заботами. Из разбитой одинокой девушки без прошлого и будущего, имени и надежд она постепенно становилась человеком, имеющим самое важное в жизни – независимость, уверенность в собственной силе и непреодолимое желание бороться за себя и других, чего бы это ни стоило.

– Держи. – Степан Аркадьевич протянул чуть отдышавшейся после работы Клэр вторую саблю, которую тайком прихватил с собой.

– Что это значит? – спросила она, опустив взгляд.

– Теперь можно поупражняться.

– Я ведь только закончила рубить этот здоровый ствол…

В ответ раздался нервный короткий смешок. Лицо Клэр вытянулось от удивления.

– Так ты устала? – Степан Аркадьевич поправил ус и прислонился к дереву.

– Устала? – нервно сдерживая смешок, бросила она. – Да я еле руки чувствую, не говоря уж о спине, которая вот-вот отвалится.

– Если откажешься, другой шанс выпадет очень не скоро.

Клэр тяжело вздохнула и, вскинув голову, закатила глаза. Небо хмурилось, а над мохнатыми синими макушками елей виднелись тучи. Ей понадобилось время, чтобы привести дыхание в норму.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Начнём занятия сейчас, если вы полагаете, что я готова.

Степан Аркадьевич снова протянул Клэр саблю.

– Однажды ты упоминала, что обучена этому делу?

– Да. У меня был неплохой учитель. Но мы тренировались на шпагах.

– Значит, мне не придётся объяснять тебе азы? – Клэр настороженно взялась за эфес^[3], вытащила клинок из ножен и быстро приняла боевую стойку. – Хорошо. Тогда нападай!