Книга Дуэль двух сердец, страница 98 – Ксения Холодова

– Не понимаю… – Клэр с болью в сердце и обидой в глазах оторвалась от него и попятилась.

Лесов виновато опустил голову, попытался выровнять дыхание и усмирить стремящееся наружу молодое, бешеное сердце. Наступило полное и непроницаемое молчание. Гнетущее чувство горечи не давало Клэр заговорить первой.

– Я могу понять твои чувства. И мне действительно жаль. Ты… Ты даже не можешь себе представить, чего мне это стоит. – Он вдыхал воздух так жадно, словно не мог никак надышаться. Оголённая грудь тяжело поднималась каждый раз перед тем, как он начинал говорить. – Но поверь, завтра ты об этом пожалеешь, а я не смогу этого пережить.

С длинных ресниц на щёки упали слёзы. Тихие, горькие. Стыд сковал горло, и она всё не решалась ответить Никите, да и что сказать – не знала. На душе сделалось так отвратительно от собственных действий, мыслей и чувств, что она так же молча резко встала с кровати и попыталась сорваться и убежать что есть мочи прочь. Рука Никиты обхватила запястье, и Клэр осталась на месте, не успев даже дойти до двери.

– Нет. Я уйду.

Он зацепился взглядом за перемотанную грудь и посмотрел на рваную тряпку, что ещё мгновение назад была рубахой. Нахмурился. Отпустил её руку, будучи уверенным, что она останется стоять рядом. Одним движением он снял с себя рубашку и надел на неё, не принимая возражений. Его тело было слишком худым, болезненным. Совсем, как у незрелого юноши. Однако в груди юноши билось сердце мужчины. Страстное, храброе и отчаянное.

Уходя, он забрал со стола свой дневник; поцеловал Клэр руку, а она сделала вид, что не заметила этого. Её голубые глаза смотрели в ночную пустоту сквозь мутное стекло и даже не моргали.

Произошедшее быстро привело в чувство, и выпитый ром уже не так дурманил голову. Клэр слышала, как с первого этажа доносились песни, ругань на французском и смех, заливистый, мелодичный, чистый, как горный ручеёк. Губы не прекращали пылать от поцелуев. Рубаха Лесова грела запахом табака и его любимыми духами, которых он никогда не жалел. Цитрусовые ноты. Лаванда. Клэр уткнулась в неё лицом и уснула с беспокойством о том, что с этих пор она навсегда будет им презираема.

Проснувшись, Клэр очень долго не находила сил встать с кровати. Голова чудовищно кружилась при каждом самом лёгком движении. Она протяжно стонала, хватаясь рукой за виски, и надеялась этими стонами обратить на себя чьё-нибудь внимание. Забота в виде стакана с водой была бы очень кстати.

В комнате никто не появился. Кровати были застелены так прилежно, что могло показаться, будто в них и не ложились. Клэр приподнялась на локтях, оглядывая спальню. Рвотный позыв отступил не сразу.

– Больше никогда… никогда не буду пить, – поклялась она сама себе и, просидев ещё немного, встала.

Где все? Почему никто не разбудил?

Клэр кое-как привела себя в порядок. Причесалась, затянула потуже грудь и накинула на плечи доломан. Хотела было умыться, да только не нашла в комнате ни кувшина с водой, ни мыла, ни таза. С каждым неуверенным шагом она ощущала себя на палубе корабля, раскачивающегося от шторма.

Вновь сделалось тошно. Петляя, она добралась до выхода, распахнула дверь и с досадой ахнула. Перед ней возникла вереница крутых ступеней, которых вчера казалось гораздо меньше. Она представила, как тяжело будет спускаться вниз, и решила сдаться, когда снизу её окликнул знакомый, раздражающе радостный голос.