Книга Тайна двух императоров, страница 194 – Ксения Холодова

– Что тут рассказывать. Из всех человеческих пороков мне не удалось овладеть лишь одним. Не умею врать. Ложь всегда была противна моему нутру, и в наказание за это я так и не сумел овладеть этим «искусством».

– Минутку. То есть вы хотите сказать, что вам досадно от того, что вы никогда не врете?

– Именно, сударыня.

В Клэр зародилось небольшое подозрение насчёт этого человека. Она удивлённо свела брови и, извинившись за прерванный рассказ, тут же принялась выискивать очередной подвох.

– Если кратко, то до сих пор был у меня один приятель, мы с ним в разных полках служили. Сейчас-то солдаты на квартирах своих невесть что творят. С вашего позволения, я пропущу подробности, которые могут быть неприятны вашим ушам. Кутёж, одним словом. Так вот, попытался этот товарищ пару недель тому назад в карты бесчестно выиграть. У парнишки того, что в карты якобы проиграл, за душой ни гроша. Разыгрался он и сдуру на кон всё поставил, а сумма-то большая, двадцать тысяч рублей будет или того больше. Я веселился с остальными сослуживцами и, на свою беду, заметил, как этот самый приятель мой несколько раз сжульничал. Ну, я и посоветовал ему по-хорошему долг простить. И ведь он не захотел. Пришлось мне прилюдно об этом сказать. Он за это на дуэль меня вызвать вздумал. Как ни пытались миром решить, ничего не вышло. Пришел я в место назначенное, а там-то меня уже ждали. Оказалось, что у друга моего давнего по линии жены связи имеются, до самого князя Багратиона доходят. Под предлогом того, что дуэли нынче запрещены, меня и арестовали. Интересно то, что никто, кроме нескольких человек и этой охраны, не знает, что я здесь, ибо все доказательства основаны лишь на словах одного бесчестного человека.

– Сожалею… Я тоже на себе испытала всю силу человеческой лжи. Посредством одной такой лжи я чуть не лишилась жизни.

– Вы какая-то другая, – вдруг сказал Степан Аркадьевич, поправив усы.

– Что?

– Нет, эм… в хорошем смысле! Вы так молоды, но ваши слова и взгляд говорят совершенно об обратном.

– Наверное, я должна сказать «спасибо».

– Как знаете. Ну да ладно! Вижу, что устали, да и напуганы, поди, страсть как. Я лягу здесь, а вы на ту кровать.

– Но ведь это я вас стесняю, а не наоборот.

– Глупости. В такой компании куда веселее. Я лишь могу догадываться, какие неудобства доставляю вам своим присутствием. И, прошу меня извинить, знаю, что звучит непристойно, но ежели вам по нужде отойти нужно, только скажите! Забьюсь в угол, закрою уши и глаза, только бы не смущались.

– Почему вы так добры?

Этот вопрос показался Степану Аркадьевичу слишком странным. Он развёл руками и, выдержав паузу, ответил:

– В первую очередь, мы – люди.

Клэр видела сон. Тот же сон, что и месяцами ранее. Поле, кругом дым. На земле, куда ни глянь, лежат убитые солдаты. Крики, стоны и вопли постепенно сменяются тишиной. Затем снова раздаётся свист пуль и грохот долетающих снарядов. Клэр идёт по этому полю, со страхом вглядываясь в изувеченные тела. К её сапогам липнет пропитанная кровью грязь.

Она ищет Мишеля. На её пути возникает источающий свет образ бабушки, который сурово указывает, где его искать. Когда Клэр решается заговорить с Элжирой, та тут же растворяется воздухе. Пытаясь обходить странные тела, она, наконец, видит своего любимого. Ни её крик, ни попытки привести его в чувство не могут разбудить лежащего с раной в груди Мишеля.