Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– Ты где был, шаврик[4]норный? В уборную ходил? Твоих проклятых рук дело? Глава 10 Йонса Йонса Гранфельт. Кружало «Хмель и ель», остров Хейм Лоскут ткани, смоченный в целительном растворе, никак не желал проскальзывать меж израненных в кровь пальцев Чена. Не он виноват, а я. Это мои руки тряслись, это в моих глазах стояли слёзы, искажая реальность. Но она не хотела исчезать – суровая, беспощадная, и в ней больше не существовало Глаши. Не было больше Глаши, которая то подначивала меня, то успокаивала, с которой мы вместе смеялись и вместе делили печали… Я шумно всхлипнула, будто пропала вдруг сильная и умелая охотница, а вместо неё на стуле сидела сопливая девчонка и неуклюже пыталась обработать раны мужчине. А он взял да и обнял. Я уткнулась ему в шею и всхлипнула снова, ощущая как израненными ладонями он гладит мою спину, стараясь успокоить. – Как же так, Чен? Как так вышло? – Не знаю, милая. Но мы разберёмся. Найдём ублюдка. – Голос его звучал глухо и отрывисто. – Я из него душу с корнем вырву… – Это не норный. – Да. Не он. Надо бы выпустить его из кладовой, пока все окорока не понадкусывал. – Надо бы, – с очередным всхлипом отозвалась я. В другой раз я бы непременно усмехнулась попытке Чена пошутить. Но не теперь. Я понимала, что он хочет подбодрить меня, но сейчас всё это просто не воспринималось. Я чуть повернула голову набок и сквозь пелену слёз увидела дядю Чеслава. Бледный и сгорбленный, он сидел на лавке и держал кружку трясущимися руками, иногда поднося её к губам и отхлёбывая, не морщась от крепости хмеля. Он любил Глашу как дочь, хоть она и не была ему родной. Порой со стороны казалось, что они больше препираются и спорят, – всё равно любил. И надо бы подойти к нему, поддержать, обнять, как обнимает меня Чен, но мне было плохо до тошноты, до немощи в ногах, до разросшегося в горле кома, мешающего говорить. Резкий и короткий вскрик заставил меня вздрогнуть. Ладонями Чен сильнее прижал меня к себе, не давая обернуться: – Ничего, это Ян Щуке нос вправил. – Надо и тебе… Я закончу. Чуть отстранившись от Чена, я вновь взялась за перевязку его рук. Прошлый лоскут сполз и упал, так что пришлось начинать всё заново. Тонкие длинные царапины располосовали его пальцы и ладони и всё ещё кровоточили. Я приложила новый смоченный лоскут. В отличие от Лило, Чен не зашипел и даже бровью не повёл, хотя я знала, что едкий целебный раствор сперва причиняет боль, а уж потом залечивает раны. Лило всё же выпустили из кладовой под неодобрительное ворчание деда Каспия. И как бы охотникам ни хотелось скорой расправы, пришлось признать, что норный в смерти Глаши не повинен, ведь всё это время он был со мной. Лучезар и опухший, враз протрезвевший Щука вызвались сопроводить Лило прочь из Города. Не столь это и требовалось в действительности, но парням хотелось выйти на свежий воздух из кружала, пропитавшегося смертью и мерзкой тёмной магией, гнилостный запах которой всё ещё висел в зале. – Иди домой, Гранфельт, – тихо сказал Чен, положив руку на моё плечо. Я замотала головой. – Иди, дальше мы сами, а ты здесь уже ничем не поможешь. – Но я… – Йони, – строго произнёс дядя Чеслав. – Ступай. Матери расскажи, да к вечеру вместе на прощание приходите. На берег, к Мосту Костей. – Но я бы могла… |