Книга Год черной тыквы, страница 61 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

Я быстрым шагом направился к казначею, на ходу туже затягивая капюшон дождевика. Такие нам выдали недавно и только на сезон дождей: потрёпанные, заношенные кем-то до мелких дыр. Но и то лучше, чем ничего.

«Вот выкуплюсь, переберусь в Город и Горына к себе позову. Действительно, а почему нет? В Норах ему худо. Эти испарения от луж в гейзерном зале явно не идут ему на пользу. Совсем бледный и чахлый стал. Да ещё дела сердечные… Определённо надо Горына вызволять».

На ходу я обдумал свой план и пришёл к выводу, что нужно обсудить это с тем, кто больше моего смыслит в местных порядках. Как устроена жизнь в Городе? Проверяют ли каратели дома бывших норных? Если да, то как часто?..

Вопросов было много, и с ответами мне могли помочь лишь два человека: странная Йонса Гранфельт и бывший напарник Никодим. Больше никого из городских я особо не знал. Конечно, оставался ещё и Чеснок – кажется, мужик неплохой и справедливый в суждениях. Однако после недавней ночи, когда убили девицу, соваться в кружало у меня не было никакого желания.

Уродливое здание избы Совета походило на беспорядочную свалку панцероидных полусфер, словно слепили в кучу несколько простых хеймовских домишек. Это позволило организовать внутри несколько кабинетов, возле одного из которых я и оказался.

На табличке, искусно обработанной умелым резчиком и явно выписанной из Гардарики, завитками да вензелями значилось «Казначей Филли». Под стать табличке рядом стоял шкаф, из-за резной дверцы которого доносилось тихое кваканье паровой жабы. Этот низший элементаль был способен убирать яд, чтобы тот не разъедал ткань одежды. Дорогая штуковина! В кружале тоже была парочка таких сушильных шкафов, но там ими можно было воспользоваться только за талоны. С другой стороны от двери на табурете сидел нескладный, угловатый парнишка лет пятнадцати и жевал рогалик. Аромат выпечки тут же проник в сознание и с бурчанием упал в мой желудок. Есть хотелось неимоверно. Паренёк шустро запихнул в рот остаток сдобы и пробубнил:

– Сейчас свободно, верхнюю одежду оставь в шкафу.

«Вот же повезло с работой. Сидишь на стуле, уплетаешь булки и сообщаешь, можно зайти в кабинет или нет. Этот, наверное, и дня бы в Норах не продержался», – думалось мне, пока я стягивал свой куцый дождевик.

Я не стал утруждать себя стуком в дверь. К норным тут относятся как к блохам в козлиной шерсти, так к чему проявлять учтивость?

В помещении, в котором я уже не раз бывал, сегодня пахло жжёной полынью. Терпковато, но лучше, чем аромат прогорклой чесночины, забивший мне ноздри в прошлое посещение. Никодим сказывал, что казначей очень страшился подхватить какую-нибудь заразу, а потому прибегал к разным методам защиты, в том числе и к очистке воздуха пряным дымом.

Цверг Филли сидел за столом и перебирал пальцами сверкающие камушки на счётах. Сначала его лицо просветлело, но завидя меня он нахмурился – словно ожидал кого-то другого.

– Смена разве уже закончилась? – спросил он, откидываясь на спинку стула.

– Для меня – да. – Я уверенно шагнул вперёд, вытащил из-за пазухи стопку талонов и шлёпнул её об столешницу. – Всё. Выкупаюсь.

Филли смерил меня выразительным взглядом из-под нахмуренных бровей и пригладил бороду.

– Вот, значит, как… Занятно, занятно. – Чуть помедлив, он кивнул на талоны: – И откуда?