Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
Не зная, как ещё объяснить свои ощущения, я отвернулась и принялась вчитываться в аккуратные, украшенные завитками буквы. Из письма выходило, что некто Феофан Барятин раздобыл списки колодников острова Хейм за многие годы и обнаружил там Пахома Сидоркина. – Ого! Вот уж не думала, что наш лавочник-то был лихим артефактором! – Знаешь его? – оживился Лило и даже на кровати присел. – Да кто ж его не знает? У Сидоркина лавка на углу Торгового тракта и Мучного переулка, там все закупаются дорогими джутовыми вещами. – Видя непонимание в фиолетовых глазах Лило, я пояснила: – Ткань особой пропитки. Защищает от едкой воды в сезон дождей. Я недавно юбку у него прикупила. Талонов отдала – у-у-у! Дорогое удовольствие, в общем. – Значит, он смог выжить в Норах, выкупился, а теперь ещё и лавку держит! – Глаза Лило возбуждённо засверкали. – А ничего, гладко складывается история. Вот смотри, много лет назад Феофан Барятин сдал нечистого на руку артефактора Пахома Сидоркина законникам – так он пишет в письме, – и того сослали на Хейм… – Погоди, а Барятин это кто? – уточнила я, чувствуя, что начала путаться в именах и рассуждениях Лило. – Феофан Барятин – мой наниматель из Гарды, помнишь, я тебе рассказывал в кружале? Его жена, Евдокия, погибла несколько месяцев назад, успев перед смертью зарезать их камердинера Бьёрна. – Кошмар какой! – ахнула я. – Кошмар в том, что законники, сыскари то есть, закрыли дело, посчитав случившееся ссорой полюбовников. А Феофан убеждён, что это не так – клянётся, что они с Евдокией жили душа в душа, и она никогда бы ему не изменила. Он стал самостоятельно проводить расследование, нанял сыскарей, и ниточки привели его на Хейм. – И он отправил на Хейм тебя, под видом колодника? Чтобы ты продолжил здесь расследование? – наконец разобралась я. – Так ты взаправду сыскарь, не врал? – Ну-у-у не совсем… – заюлил Лило. – Но сама понимаешь, желающих добровольно отправиться на Хейм не то чтоб очень много. Я задумалась. Если Лило говорит правду, то пусть он и не настоящий сыскарь, но всё ж обладает нужными навыками и знаниями, раз его сюда отправили. А значит, он действительно может что-то разузнать про моего отца, как обещал. Да и смерть Глаши не выходила из головы – там явно что-то нечисто. И надежды, что Любим выяснит правду, не было. «Все, что его волнует, – выслужиться перед Советом острова. А на Глашу ему плевать». А Лило тем временем продолжал рассуждать, вновь растянувшись на моей лежанке и уставившись в потолок: – Допустим, затаил ваш Пахом на Барятина обиду смертельную, сам себе поклялся, что не сгинет на проклятом острове и найдёт способ отомстить! Сжить со свету если не самого Феофана, так хотя б кого-то из дорогих ему людей… Я демонстративно закатила глаза. – Звучит как сюжет из развлекательного романа, которые так любила… Глаша. – Сказала и осеклась. Всё задорное настроение словно рукой сняло, так что я отвернулась к окну и добавила глухо: – Да и Сидоркину уже сто лет в обед. Он противный, занудный, скрюченный жизнью старикан – совсем не тянет на изощрённый преступный ум. – Никогда не знаешь, что кроется под козлиной шкурой, – тихо прозвучало из-за спины. А затем лежанка немного скрипнула, сзади раздались осторожные шаги, и мне на плечо опустилась рука. – У меня не было возможности сказать тебе раньше. Мне жаль, что так произошло с твоей подругой. Соболезную твоей утрате, Йонса! |