Книга Год черной тыквы, страница 71 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

– Пусть хоть слегка проветрится да прогреется. Часа три до заката у нас ещё есть.

– Лишь бы дождь раньше не полил, – отозвался Горын, и усмехнулся: – Вот уж не думал, что когда-нибудь буду сушить чужой тюфяк. У меня на это лакеи были. Да и пламя… Мне бы и пары раз дыхнуть жаром хватило – вмиг бы всё просохло. Эх.

Тягучая печаль заволокла золотистые глаза Горына. Вряд ли я мог представить, каково это – лишиться магии. Устина говорила, что это как будто часть тела отнимают, только хуже. Наверное, и к лучшему, что у меня магии-то и не было никогда.

Не найдясь с ответом, я решил ускорить процесс сушки и выбить тюфяк палкой, благо та как раз торчала среди обломков разрушенной части дома. Я схватился за палку и потянул, а в следующее мгновение мне захотелось избавится от скудного норного обеда, который подступил к горлу.

– Скальдов скальп! – воскликнул я, отбрасывая в сторону берцовую кость. Определенно человеческую, ведь из-под завала вытянулась целая конечность, увенчанная стоптанным сапогом. – Какого швахха?!

– Кажется, ты познакомился с предыдущим жильцом избы, – мрачно изрёк Горын. – Вернее, с тем, что от него осталось. Лютое всё-таки место этот Хейм.

Йонса Гранфельт. Кружало, остров Хейм

Неважно, свадьба ли, похороны ли… А жизнь на Хейме продолжала идти своим чередом. Кружало сегодня было забито как обычно по вечерам, словно в нём и не случилось ничего кошмарного всего-то несколько дней назад.

– Ещё тыквача, красотка! – гаркнул из-за спины мужской голос, и я ощутила, как меня сально огрели по заднице. От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась, сдвинув брови и уставившись на наглеца, а тот лишь пьяно подмигнул: – Славно Чеслав придумал подавальщиц в портки рядить, любо-дорого посмотреть!

Я прижала поднос с пустыми кружками одной рукой к груди, а второй демонстративно медленно вытянула из сапога кинжал и всадила его в столешницу, совсем недалеко от пятерни мужика. Тот испуганно отдёрнул руку и икнул, воззрившись на изогнутое волной лезвие. Для Хейма оружие весьма необычное, по крайней мере я ещё ни разу ни у кого такого не видела. Но я любила его не за плавность режущей кромки, а за то, что когда-то его держал в руках мой отец.

– Ещё раз протянешь лапы – без пальцев останешься, – процедила я, забрала кинжал, ловко крутанув его на пальцах.

– Ты чевой-то, Михай, – пьяненько захихикал один из его дружков, как только я отошла. – Это ж не подавальщица, а девка из охотничьего отряда! У неё ещё папаша из карателей был, да сдох в Руинах.

– Откуда ж мне знать! – снова икнул Михай. – Ходит тут, еду разносит, филеем своим вертит, я и не глядел ей в морду…

Я только вздохнула, боком пробираясь между плотно составленных лавок. Дядя Чеслав пытался прогнать меня, когда я заявилась вечером и предложила свою помощь в кружале. Оно-то вообще, может, и правильно было – готовить я не умею, на кухне только мешаться буду, розливом тыквача и чего покрепче Чеслав самолично занимался. Но я не ушла, настырно усевшись в уголке, и всё же дождалась своего часа. Когда народ набился в помещение, наполнив его гулом голосов и убийственными запахами, а подавальщицы стали сбиваться с ног, стараясь поспеть за всеми, я молча встала, повязала поверх штанов первый попавшийся под руку передник и стала разносить еду. Дядя Чеслав поджал губы, завидев это зрелище, но ничего не сказал. Да, Глаша этим не занималась, да, подобным её не заменить, но мне хотелось сделать хоть что-то.