Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 47 – Ольга Богатикова

Я не возражала. Мы вместе спустились на первый этаж и неторопливо направились к выходу.

– Олег говорил, что ты работаешь в ломбарде, – сказал мне Митрофанов.

– Да, – ответила я. – Он называется «Кошачий глаз». Слышали о таком?

– Когда-то слышал, – кивнул старик. – Кто-то мне о нем рассказывал. Только очень давно.

В моей голове стрелой пролетела внезапная мысль.

– Николай Петрович, могу я задать вам вопрос?

– Конечно, Светочка.

– На днях я приводила в порядок архив с документами и нашла папку, датированную тысяча девятьсот шестьдесят восьмым годом. В ней лежало несколько залоговых билетов на имя Ольги Сергеевны Чурской. Как думаете, не могла ли ею быть ваша покойная невеста?

Николай Петрович остановился. Брови его нахмурились, лоб перерезала глубокая морщина.

– Наверное, могла, – задумчиво произнес он. – Но я не уверен. Это было так давно… Хотя… В тех бумагах говорилось, что именно заложила та девушка?

– Конечно. Например, сборник стихов Александра Пушкина.

Митрофанов немного помолчал.

– У Оли были стихи Пушкина, – кивнул он. – Большой красивый том. Ей подарили его на первом курсе института, когда она заняла призовое место в каком-то конкурсе.

– Вы помните, как он выглядел?

– Конечно. Это была коричневая книга с золотым тиснением. Оля любила ее перечитывать.

– А коралловые бусы у Ольги имелись?

– Имелись. Очень красивые, в три нитки. Их ей принесли в подарок подруги – то ли на день рождения, то ли на Восьмое марта.

Николай Петрович задумчиво поджал губы.

– Как, говоришь, называется твой ломбард, Света?

– «Кошачий глаз».

– Я вспомнил, кто мне о нем рассказывал, – снова кивнул старик. – Это была Оля. Она действительно там что-то закладывала. После пожара им с отцом нужны были деньги, и она нашла место, где их давали за не очень ценные вещи. Это действительно случилось в шестьдесят восьмом году – за несколько месяцев до ее смерти.

Некоторое время мы шагали молча.

– Как тебе работается в этом ломбарде, Света? – спросил Николай Петрович, когда мы подошли к остановке.

– Нормально, – пожала плечами я. – А что?

– Ну… Ты будешь смеяться. Когда-то я считал «Кошачий глаз» ужасным местом. После того, как Оля возвращалась оттуда домой, с ней случались помороки.

– В каком смысле?

– Она забывала людей и важные эпизоды из своей жизни. Любой нормальный человек скажет, что с ломбардом это связано быть не может, однако система прослеживалась четко. Ее отец тогда пошутил, что дочь вместе с вещами закладывала свою память. Мне же эта шутка смешной не казалась. Еще мой дед рассказывал, что на свете существуют места, способные высасывать из людей эмоции, лишать их мыслей и разума. Мне казалось, что Оля попала именно в такое место.

Попала, да. И застряла в нем на много лет.

– Наш ломбард не такой, – улыбнувшись, ответила я. – Насильно разума он никого не лишает.

– Это хорошо, – серьезно кивнул Митрофанов. – Теряя воспоминания, человек теряет себя. Любые события, не важно, хорошие они или плохие, воспитывают его как личность. Лишиться памяти – все равно, что лишиться личности. А это очень страшно.

К остановке подошел трамвай. Попрощавшись со своим собеседником, я вошла в его теплый салон, а Николай Петрович отправился к пешеходному переходу.

Наш короткий разговор вызвал в моей голове новую тучу мыслей. Бедный старик. Он представить себе не может, насколько близки к истине его рассуждения.