Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 57 – Ольга Богатикова

Чарская, между тем, свое кресло мне еще не предлагала. Это значит, у меня есть время подумать и решить, как жить дальше.

Утром в четверг клиенты пошли в ломбард чередой. До полудня я успела принять восьмерых человек, и все они явились, чтобы выкупить заложенные вещи. То, что ни один из этих ребят не принес в «Кошачий глаз» ничего вкусного, можно было понять по поведению Сташека. Кот встречал их очень лениво. Когда в холле открывалась дверь, он высовывал из кабинета усатую морду, бросал на посетителей быстрый взгляд, а потом равнодушно укладывался на ковер у книжного шкафа и засыпал.

Когда же в ломбард заглянул девятый посетитель, Сташек, до отвала накормленный куриными сосисками, даже не дал себе труда поднять голову. Сделав вывод, что «Кошачьему глазу» этот человек ни капли не интересен, я отправилась встречать гостя одна.

Тот, как выяснилось, был мне знаком.

– Николай Петрович? – удивилась я, увидев в холле двоюродного деда братьев Митрофановых. – Какими судьбами?..

– Здравствуй, Светочка, – улыбнулся старик. – Вот, зашел с тобой поздороваться.

Я распахнула перед ним дверь кабинета, и он без возражений прошел в комнату.

– Желаете что-нибудь заложить? – поинтересовалась я, когда Митрофанов уселся в кресло.

– Что ты, не дай бог, – качнул головой Николай Петрович. – Я просто проходил мимо.

– Выбрались на прогулку?

– Не совсем. Я был на кладбище. Родственников навещал.

– Тут есть кладбище? – удивилась я.

– Конечно, – кивнул старик. – Оно находится вон за тем парком. Там похоронены мои отец и мать, а еще племянник с супругой – родители Паши и Олега. Я присматриваю за их могилами: крашу оградки, выдергиваю сорную траву, памятники подправляю, если надо. От моего дома до кладбищенских ворот автобус ходит. На нем-то я и приехал. Только, видишь, провозился с могилами дольше, чем обычно, и на следующий автобус опоздал. Пришлось топать на трамвайную остановку, трамваи-то здесь бывают чаще… А пока к остановке шел, увидел вывеску «Кошачий глаз». Вот решил зайти и выразить свое почтение. Я тебя, кстати, от работы не отвлек?

– Нет, – улыбнулась я. – С утра дел было много, а теперь стало свободнее.

– Красиво тут у вас, – сказал Николай Петрович, оглядываясь по сторонам. – Будто не ломбард, а музей. Чисто, строго, аккуратно. Даже удивительно.

– Почему удивительно?

– Я помню это место другим. Когда-то здесь была страшная разруха.

– Вы здесь раньше бывали?

– Бывал, и не раз. Не в ломбарде, конечно, а на этой улице. Тут раньше жил мой хороший друг. В детстве я часто приезжал к нему в гости и ходил мимо вашего «Кошачьего глаза». Только тогда никакого «Глаза» здесь не было. На его месте стояла старая хибарка с заколоченными окнами и кучей бездомных кошек. Много лет стояла – грязная, облезлая, никому не нужная. Потом, видимо, кому-то понадобилась, раз в ней организовали ломбард.

Я слушала его, едва не открыв от удивления рот. Ну, дела… Я-то думала, «Кошачий глаз» на этом месте был всегда. Пусть не с начала времен, но с тех пор, как некий сообразительный шаман придумал питать волшебную точку людскими воспоминаниями.

– В ломбард, кстати, я тоже приходил – раза два или три, – продолжал между тем Николай Петрович. – Я совсем об этом забыл, представляешь? А недавно вспомнил – после нашего разговора в магазине. Я приезжал сюда после Олиных похорон, хотел выкупить вещи, которые она заложила. Но попасть внутрь так и не смог – каждый раз оказывалось, что «Кошачий глаз» закрыт. У меня создавалось впечатление, что его закрывали прямо перед моим появлением.