Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 68 – Мариса Бель

Золотая осень в "Злачном Раю" была обманчивой. Яркое солнце освещало почти законченные стены нового дома, играло на рыжей шерсти Барбоса, который с важным видом патрулировал стройплощадку, и на спелых яблоках в саду Равенны. Но над этим умиротворением висела тяжелая, невидимая туча. Вести из столицы приходили скудные, обрывочные, но тревожные. Шептались о странном исчезновении главного инквизитора после ночи безумия, о том, что Инквизиция будто осиротела и металась без четкого руководства.

Эта неопределенность закончилась в одно хмурое утро, когда небо затянуло свинцовыми тучами, предвещавшими первый осенний шторм. Гонец – не местный мальчишка, а запыхавшийся, перемазанный грязью стражник из соседнего гарнизона, знакомый Роберину – ворвался во двор, едва держась в седле.

– Инваро! – выкрикнул он, спрыгивая с коня. Лицо его было землистым от усталости и страха. – Беда! Сулари… он вернулся! В Инквизиции! И он… он безумен!

Роберин резко выпрямился. Клава, раздававшая рабочим похлебки, замерла, почувствовав ледяной ком в животе.

– Говори, Торвин. Что случилось?

– Объявил… – гонец сглотнул, переводя дух. – Объявил госпожу Клависию… вне закона! Как соучастницу маркиза-предателя и… еретичку! Говорит, она виновна в нападении на него, в краже ценного артефакта, в колдовстве! Приказ… арестовать любой ценой! Доставить живой… или мертвой! – Он бросил испуганный взгляд на Клаву. – Отряд… уже выдвинулся. Инквизиторы. С десяток. И с ними… "тени". Те самые. Ждите к вечеру. Может, раньше.

Тишина, наступившая после этих слов, была гулкой. Даже плотники перестали стучать. Барбос зарычал, почуяв напряжение. Страх, знакомый и холодный, снова сжал горло Клавы. Вне закона. Еретичка. Цель – живая или мертвая. Клейтон не просто оправился. Он сбросил последние оковы приличия и закона, используя свою власть для сведения личных счетов. Его месть началась.

Роберин первым пришел в себя. Его лицо окаменело. Ни тени страха, только холодная, стальная решимость.

– Торвин, спасибо. Коня напои, отдохни полчаса. Потом скачи к лорду-наместнику. Доложи обо всем. Прямо как я сказал. Противозаконность приказа Сулари в его состоянии. Проси подкрепления. Но не надейся, что успеют.

– Слушаюсь, начальник! – гонец бросился к колодцу.

Роберин повернулся к Клаве. Его глаза встретились с ее взглядом. Ни упреков, ни страха. Только вопрос и готовность.

– Твой дом. Твоя земля. Твое решение. Бежать? Или стоять?

Клава окинула взглядом почти отстроенный дом, стены которого уже хранили ее мечты о будущем. Посмотрела на Равенну, которая молча смотрела на нее, на плотников, перешептывающихся в тревоге. На Барбоса, уткнувшегося мордой ей в ногу с тихим повизгиванием. На Роберина, готового сражаться за нее, несмотря на незажившую рану. Бежать? Снова? Оставить все, что они строили, что стало домом? Нет. Не сейчас. Не после всего.

– Стоять, – сказала она четко, и ее голос не дрогнул. – Это мой дом. Мой Рай. Я его защищаю. До конца.

Тень улыбки тронула губы Роберина.

– Тогда защищаем вместе. – Он развернулся к людям, и его голос, привыкший командовать, зазвучал громко и властно, разносясь по всему поместью:

– Внимание! К оружию! Кто с мечом – к мечу! Кто с топором – к топору! Кто с вилами – к вилам! Инквизиция идет арестовывать нашу хозяйку по ложному навету безумца! Они не пощадят ни ее, ни тех, кто встанет на ее защиту! Я, Роберин Инваро, начальник королевской стражи этого округа, объявляю общий сбор! Защитим свой дом! Защитим "Злачный Рай"!