Книга Марина. Виверн, страница 127 – Анастасия Король

Владыка скрестил руки на груди. Изуродованное лицо исказила гримаса недоверия.

— Я не могу помочь.

— Но я не затрагивал ни мозг, ни сосуды.

Митчелл долго и пристальновсматривался в глаза Владыки.

— У нее не выдержала психика. То, где я помочь не в силах. Возможно, она восстановится, вернется, но это зависит только от нее, — вздохнул он и, собрав сумку, вышел.

Мортис дрожал то ли от напряжения, то ли от вдруг переполнившей его душу боли. Он подошел к сидящей напротив окна Еве и как подкошенный рухнул перед ней на колени.

— Ивви, — прохрипел он, заглядывая снизу вверх в ее глаза. — Вернись ко мне.

Ладони судорожно сжали ее хрупкие пальцы.

— Ивви, прошу, вернись ко мне.

Стеклянные безжизненные глаза так и продолжали смотреть перед собой.

Мортис закричал и, подскочив, схватил стул. Ярость краснотой пульсировала перед глазами. Стул полетел в окно. Мортис перевернул комод, и с него слетели все украшения, которые он дарил Еве за шесть лет. Со звоном они рассыпались по полу. Мортис наступил на кольцо, усыпанное брильянтами, и прошел к пианино. С ненавистью он открыл клапан и ударил по клавишам. Инструмент жалобно загудел. Табурет полетел в него.

Мортис выл раненым волком и громил, рушил все что видит. А Ева все сидела, не двинувшись, и не замечала ничего вокруг.

* * *

Мортис нажал на тормоз. Лицо, скрытое кепкой и солнечными очками повернулось к сидящей рядом Еве.

Владыка смерти вышел из машины и открыл дверь с ее стороны. Она была куклой, дышащей, податливой куклой. То что он когда-то хотел, но не сейчас… Эта женщина не была Евой.

— Пошли, — без красок в голосе произнес он и потянул ее руку. Он помог ей выбраться из машины и, подхватив за талию, повел к ближайшей скамье.

Они сели. Ева безжизненно смотрела перед собой. Мортис поджал изуродованные губы. Он все искал проблеск сознания в ее глазах.

— Ивви, — прошептал он. — Ты ведь этого хотела? Свободы? Вот она. Я отпускаю тебя.

Но взгляд Евы не изменился.

Мортис сглотнул ком в горле и направился обратно к машине. Он сел на водительское сидение и, впившись взглядом в Еву, замер.

Она продолжала сидеть. Редкие прохожие проходили мимо. Никто не обращал внимания на сидящую на скамейке, молодую женщину.

Мортис ждал, что она сейчас моргнет, удивленно распахнет глаза, оглянется и вскочит. Он надеялся, что глаза Евы вмиг заблестят сознанием… Воспоминания о том, как он увидел ее в первый раз, одолели его. Ее лучистые живые полные бирюзы глазасверкали от эмоций, что выплескивались из нее.

Мортис моргнул и воспоминание рассеялось. Ева так и продолжала сидеть на скамье пустая, неживая.

Ей все же удалось сбежать от него в забвение.

Шли часы, сгущались сумерки, а они все сидели: Мортис в машине, Ева на скамье.

Он сжал руль изо всех сил и закричал. Крик, полный боли, отчаянья, осознания того, что он собственными руками убил ее.

Мортис, обезумев, бил все подряд.

Она не вернется.

Ева никогда не вернется.

Ярость

Марина шумно выдохнула и, задрожав, уставилась в закрывшиеся глаза мамы.

Прошла всего лишь секунда, а Марина словно прожила еще одну жизнь.

“Ева… Мама, я не знала. Если бы я только знала, что тебе пришлось пережить! Прости меня!”

Глаза налились слезами. Крупные капли посыпались на лицо мамы, омывая ее щеки.

— Прости меня. Если бы я только знала. Мама, мне так жаль.