Онлайн книга «Марина. Виверн»
|
— Вы намерены дожидаться её пробуждения? — светлые брови секретаря взлетели. — Вы ведь не намеренны… То есть я хочу сказать, что ей всего восемнадцать… Она ведь даже в слове “кобель” сделала ошибку. Она совсем ребенок… Лицо Димы окаменело, взгляд стал холоден. Секретарь посерел и стушевался: он пожалел о том, что сказал. Дима сам не знал, что хотел сделать. Он понимал, что не вправе трогать такое невинное дитя. Он должен был оставить ее. Но каким-то немыслимым образом вместо того, чтобы отвезти ее домой, привез к себе. Он понимал абсурдность своих решений, но эта девушка всколыхнула в нем воспоминания о далеком прошлом, о котором он старался забыть. Воспоминания, которые приносили ему невыносимую боль много лет. Но рядом с Мариной он почему-то вспоминал только хорошее… Ему и Еве ведь было около семнадцати, когда они познакомились. Она была такой же: взбалмошной, красивой, немного сумасшедшей… Секретарь прокашлялся в кулак, заметив стеклянный взгляд босса. — Я оставлю вас, — произнес он и спиной вышел за дверь. — Спасибо, Том. Дима подошел к открытой двери, ведущей на маленький балкончик. Тюль медленно танцевала в объятьях ветра и тонкой вуалью прикрывала вид на Эрмитаж. “Ева… Уже прошло больше двадцати трех лет с момента твоего похищения… Три года войны после этого… и двадцать лет сожалений, воспоминаний и попыток найти новый смысл жизни”. Тончайшая органза всколыхнулась и обняла ноги Димы. Ветер влетел в комнату и скинул листы бумаги, изрисованные карандашом. На них была изображена спящая девушка, прекрасная в своей невинности и хрупкости, словно нежный полураскрывшийся бутон цветка. — Ева, — прошептал он одними губами и это имя, полное печали, вперемешку с огромной любовью сорвалось с губ и вспорхнуло голубем в небо. Марина задыхаласьпод тяжелым одеялом. Услышав звук удаляющихся шагов и закрывающейся двери, она осторожно приподняла одеяло и судорожно втянула свежий воздух. Она находилась в спальне, больше похожей на декорации фильма о девятнадцатом веке: деревянные панели из древесины оттеняли фиолетовым, позолоченные барельефы, потолок, украшенный лепниной; темно-зеленый бархатный балдахин возвышался над кроватью. Мебель стояла на позолоченных лапах львов. Босые ноги окунулись в тепло шерстяного прикроватного коврика. “Какая безвкусица! Что вообще я здесь делаю? Как я сюда попала? Последнее что помню — это то…” — все напряглось внутри нее. Университет, Дмитрий Аскендит, ледяная статуя, бокал шампанского и все… Она смутно помнила вспышку фар. Марина вспомнила серые, словно грозовое небо глаза брюнета, и тонной грязи навалились на нее головокружение, тошнота и вялость. На прикроватном столике она нашла графин с водой и таблетки аспирина, которые кто-то предусмотрительно оставил. Кроме нижнего белья на ней не было одежды. Больше всего ее беспокоило, что нигде не было ее телефона. Марина встала и подошла к креслу. На полу были раскиданы белоснежные листы бумаги. Она накинула сложенный на кресле халат, подняла один из листков и без труда узнала в спящей девушке себя. Она никогда не видела себя такой расслабленной, красивой. Угловатость плеч смягчилась, а черты лица стали мягче. Она подняла следующий рисунок: опять она, только ближе. Портрет спящего человека… Мерзкое чувство скользкой змеей закралось в душу: кто-то всю ночь сидел здесь и рисовал ее. |