Книга Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются, страница 61 – Ульяна Муратова

— Откуда столько пессимизма? Вот доберёмся до дворца, ты окажешься в кругу семьи, и сразу станет легче. Потом найдёшь себе другого парня в сто раз лучше меня. А сейчас давай спать.

Мелен ошибался, но у меня не осталось сил с ним спорить. Одно я поняла очень чётко: раня его, я ранила себя, поэтому мстить ему за то, что он не хочет быть со мной, оказалось отвратительной затеей, а я почувствовала себя стервой и дурой. Окончательно отвергнутой дурой.

— Скажи только честно: ты всё нарочно придумала? Никакой особой моды на самом деле нет?

— Есть, — я вдруг залилась краской так, что запекло щёки. — Наверное, это очень глупо. А вдруг бы ты меня раздел и заржал? Я бы умерла от стыда.

— Я бы никогда не стал ржать в такой ситуации, но теперь я буду бесконечно мучиться в догадках.

— Мучайся, — милостиво разрешила я. — Потому что я тебе всё равно ничего не покажу.

— Злыдня венценосная, — почти весело припечатал он, утаскивая меня обратно в постель и снова крепко обнимая.

Я, кажется, всё же рехнулась окончательно, потому что всей сущностью чувствовала любовь Мелена, но каким-то пугающим образом этого оказалось недостаточно, чтобы быть вместе. Рядом с ним было настолько пронзительно хорошо и настолько нестерпимо плохо, что я не выдержала и сдалась — пусть дальше он всё решает сам. Я сделала свой выбор, но не могу выбирать за него.

Нарисовала у себя на коже усыпляющее заклинание, а потом закрыла глаза и несколько мгновений спустя провалилась в вещий сон.

Пятнадцатое сентабреля. Вечер

Мелен Роделлек

Казалось бы, должен быть предел тому, насколько паршиво может складываться ситуация. Если рассуждать логически — должен быть! Прямо-таки обязан!

Но, видимо, законы мироздания работали не по этой логике, и любая ситуация всегда могла стать хуже.

Вот такая дерьмовая, мать её, антиномия.

Лёжа на спине, одной рукой Мелен приобнимал спящую принцессу, а другой тёр висок, словно это могло хоть как-то помочь. Вернулось желание связать Валюху и всё же отправить её к отцу с Десаром. Да, она его за это возненавидит, но ему будет уже всё равно. Мёртвым должно быть всё равно, что о них думают. Однако ему было важно, что о нём думает именно она.

Его раздирали настолько сильные противоречия, что хотелось заорать во всю мощь лёгких — до испуганных криков птиц, до сорванного голоса, до лопнувших барабанных перепонок.

Простая, понятная, размеренная, логичная и контролируемая жизнь сорвалась с рельсов и летела дракону в задницу, как с обрыва летит объятый пожаром локомотив. Уже обречённый, но ещё не достигший дна ущелья, ещё не отпетый своим собственным грохотом и ещё не похороненный под своим собственным весом.

Мелен устал сопротивляться, но при этом хотел оставаться верным своим принципам, ведь принципы чего-то стоят только тогда, когда придерживаться их становится действительно трудно. Нет никакого героизма в том, чтобы в сытый год одарить соседа пирогом. Совсем иное — отдать ему половину последней пригоршни крупы, зная, что впереди только голод.

Ценность вещей вообще не статична. Стакан воды у реки ничего не стоит, а в пустыне за него могут отдать состояние. Или забрать жизнь.

Мелен не знал, правильно поступил или нет. Где грань между тем, чтобы относиться к девушке с уважением и уважать её желания?