Книга Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются, страница 78 – Ульяна Муратова

Мелен снова злился, но уже меньше. Его голос грохоталв кабине маголёта и бил по ушам, но я не возражала — так завораживающе страстно и убеждённо он говорил. В его словах было столько чувства, столько жара, что я невольно залюбовалась и прониклась гордостью за его слова и умение аргументированно отстаивать свою позицию. Он не бездумно верил в то, что ему внушали с детства, а смог посмотреть на вещи критически и нашёл в себе силы признать ошибки.

— Лоарельцы никогда не позволят нортам использовать их технологии!

— А не надо использовать их технологии! Надо разрабатывать свои! Надо создавать товары, без которых не смогут обходиться другие! Вы забиваете молодёжи головы сепаратистскими идеями вместо того, чтобы дать им придумать нечто оригинальное и новое. Вместо того, чтобы научить их, показать на пальцах, почему Нортбранна проиграла полтора века назад и почему проигрывает даже сейчас! Разве это лоарельцы владеют приисками и рудодобывающими комплексами, где шахтёры трудятся за гроши? Разве это они запрещают нашим женщинам учиться наравне с мужчинами? В Лоарели, между прочим, уже на всех факультетах девушки учатся, даже на боевом. А у нас что? Хорошо если читать и писать умеют, уже счастье! Что мы производим? Шерсть, кожу, сыры? Так вот, Лоарель прекрасно протянет без них. А вот мы без локомотивов, маголётов и мобилей будем сидеть в своей Нортбранне, как в средневековом тазу!

— Ты не имеешь права решать за всех! Норты хотят независимости! — прорычал оппонент.

— Я такой же норт, как и ты! — тем же тоном прорычал в ответ Мелен. — И я имею столько же прав решать за всю Нортбранну, сколько и ты! И я решил, что никакой революции не будет, особенно ценой свободы и жизни девчонки, которая ничего плохого никому не сделала. Я верну её отцу и в награду попрошу открыть вторую академию, не в столице, а в Эйлке́ре. Пусть её назовут в честь Валерианеллы, получится символично. И это будет больше, чем ты сделал для Нортбранны за всю свою сраную жизнь!

— Я всего лишь хочу спасти страну от гнёта завоевателей!

— От какого гнёта? В чём тебя угнетают? В академии и школах преподают два языка. В политику лезут только тогда, когда вы наглеете окончательно. Денег дают на инфраструктурные проекты, потому что у вас только козы и гонор. Давно можно было тоннель прорыть, пустить железную дорогу, дать экономике раздышаться, увеличитьтоварооборот. Но нет! Вы расходуете деньги на заговоры! Хотите устроить гражданскую войну, ослабить Блокаду Разлома и макнуть всю страну в кровавое дерьмо. Ну… пока я жив, я буду с этим бороться на другой стороне. И если ты так сильно веришь в свои идеалы, то гордись собой: сдохнешь героем для таких же тупых недальновидных нортов, как ты сам.

Я машинально гладила Мелча по левому плечу и шее, чувствуя, как бешено бьётся под пальцами его пульс. Не ожидала от него такой горячности, но слушала и не могла наслушаться, млея от восхищения и глубокого уважения к его позиции. Он говорил то же, что и отец, только другими словами и с искренней горечью, а не циничным прагматизмом.

— Мне безумно жаль, что я сам когда-то был настолько глуп, что верил этим бредням и принимал за правду всю эту мишуру слов, — уже спокойнее сказал он. — Нортбранне не нужна свобода. Ей нужны сильная экономика, доступная медицина и качественное образование. А если за это заплатят лоарельцы, то тем лучше для нортов.