Книга Моя прекрасная нечисть, страница 118 – Александра Черчень

Он молча придержал дверь, и я проскользнула внутрь, стараясь не привлекать лишнего внимания. Быстро поднявшись по ступенькам, заняла свое место на галерке. Лавка едва слышно скрипнула, когда я на ней поерзала, пытаясь расположить хвост поудобнее.

Профессор Эйдан уже стоял у кафедры. По щелчку его пальцев на доске появилось заглавие лекции:

– По просьбе аудитории, – его взгляд скользнул по залу, на секунду задержавшись на мне, – поговорим о самом «хармарском» виде высшей нечисти. Кто-нибудь знает, почему в современном обществе ламиры ассоциируются именно с нашей академией?

На доске появилась гравюра: высокий мужчина с лицом, скрытым тенью, и белоснежными волосами. А рядом – вторая. С огромным серебристым змеем, гребни которого отливали синевой.

С галерки робко поднялась рука:

– Потому что основатель академии, лорд Фэрст, приручил ламира?

– «Приручил» – слово из лексикона дрессировщиков, мисс Кэррот, – поправил Эйдан. – Да и лорд Фэрст не был основателем Хармарской академии, корректнее будет назвать его основателем кафедры разумной нечисти.

– Тогда почему ламир ему служил?

– Снова немного не тот глагол. Лорд Фэрст заключил соглашение с Ксилотом – последним принцем уничтоженного клана ламиров. На взаимовыгодных условиях. Так что это скорее можно назвать партнерством.

В аудитории зашумели.

Судя по разговорам, кто-то эти факты уже знал, а кто-то был в искреннем шоке.

– Моим словам есть архивные подтверждения, – улыбнулся Эйдан, когда шум немного стих. – Старые книги еще нельзя было изменять, как новые справочники, так что им вполне можно верить. История говорит нам, что на самом деле ламир Ксилот был советником лорда Фэрста и соавтором половины трудов по изучению разумной нечисти. Но современные летописи предпочитают… смягчать детали. Особенно если они касаются высшей нечисти. До эпохи Единого все было гораздо проще, потому что темных преследовали только за убийства людей, а не за сам факт питания.

– И правильно! – громко сказал кто-то с первого ряда.

– Согласен с вами, – кивнул профессор. – Кстати, именно тот документ является доказательством того, что у некоторых видов нечисти когда-то была собственная цивилизация.

Он щелкнул пальцами, и первая картинка, с человеком, стала больше, а змей, наоборот, ушел на второй план.

– Гуманоидная форма ламиров практически неотличима от человеческой, как, собственно, и у любого вида высшей нечисти.

– Профессор, а правда, что они… питаются людьми? – спросила девушка в целительской мантии.

Эйдан рассмеялся – мягко, почти ласково:

– Как и любая темная нечисть, юная леди, мы ведь уже говорили об этом. А большая часть высших все-таки темные. Среди них есть виды, которые на подпитке эманациями теряют большую часть своих способностей, потому что на их применение не хватает резерва. Конкретно ламиры потребляют эмоции преимущественно через тактильный контакт. А потому обладают неотразимым обаянием, и эта способность не теряется в гуманоидном облике.

Несколько девиц покраснели, а рыжий стихийник спросил:

– Это, получается, поцелуи и другое всякое?

– Именно. – Эйдан насмешливо улыбнулся, и по аудитории понеслось женское шушуканье.

– Профессор, а я слышал, что у ламиров не бывает самок, это так?

– Самок не исследовали, – педантично поправил декан нечистеведов. – Это не ставит под сомнение их существование.