Книга Моя прекрасная нечисть, страница 94 – Александра Черчень

Правда, Сая сильно подозревала, что бабушке очень льстит возможность стать авторитетной леди хотя бы для скучающих мещанок. Но ведь у всех есть свои недостатки… Так что подозрения Сая держала при себе и никогда бы не позволила им покинуть ее голову и выйти в мир. Потому что она была… хорошей. Хорошей работницей, хорошим магом, хорошей внучкой. И искренне верила в то, что приличия – едва ли не главное в жизни.

Именно поэтому она не бежала по ступеням лестницы центральной библиотеки, а неторопливо поднималась – хотя знала, что не успевает ко времени. К приличномувремени. Потому что до самой лекции оставалось минут пятнадцать.

Зал, где бабушка Саи должна была нести в женские массы свет приличий, был небольшим, но достаточно презентабельным. Высокие стрельчатые окна с широкими подоконниками, на которых стояли цветы в горшочках, ряды жестких, но изящных стульев для гостей и книжные стеллажи по периметру зала – все выглядело весьма достойно.

И общество здесь собиралось соответствующее. Сая улыбнулась парочке знакомых матрон и заняла свое обычное место – третий ряд слева, не в самом центре, но и не с края. Достаточно, чтобы быть на виду, но не привлекать излишнего внимания.

В ожидании она скользила взглядом по залу. Разумеется, здесь присутствовали только дамы. Дамы в возрасте – со строгими высокими прическами, в безупречно выглаженных платьях с воротниками, закрывающими шею. Дамы помоложе – почти точные копии своих матерей. Никаких ярких красок, никакого громкого смеха… Смертная скука, если честно… И за такие мысли Сае было ужасно стыдно перед собой.

– Вы слышали? – Мадам Нирсон щелкнула веером и наклонилась к соседке: – Грейсоны заказали герб для своего дома!

– Грейсоны?! – Собеседница на секунду прижала свой веер к губам. – Они же ведут свой род от кузнецов, разве нет? Ах, ну какой тут может быть герб!

– Богатство многим застилает глаза, дорогая. К тому же это инициатива мадам Грейсон. Она надавила на супруга. И даже сама нарисовала эскиз, представляете? Там розы и крылатая лошадь.

– Ох, дорогая Жоржетта, но ведь это так по-мещански… – сладко выдохнула мадам Нирсон. – Впрочем, в наше время так сложно быть приличной дамой… неудивительно, что некоторые скатываются до такой вульгарности.

Судя по завистливым интонациям, мадам Нирсон жалела лишь о том, что не она первой додумалась до «вульгарщины».

Приличия, приличия, приличия… Если быть совсем уж честной, то временами Саю от этого слова подташнивало, настолько много его было в ее жизни.

И самое удивительное в том, что слово «приличный» вовсе не являлось синонимом слову «добрый». И дамы, что собрались на лекцию бабушки, лишь подтверждали эти выводы. Хотя, казалось бы, высокая мораль подразумевает доброту…

Сая только хотела опустить глаза, чтобы хоть немного отдохнуть от всего этого «приличного великолепия», как в зале внезапно воцарилась тишина.

Словно кто-то отключил звук сразу у всех. Даже веера замерли в воздухе.

И в этой тишине особенно отчетливо раздался цокот каблуков по каменному полу. Ровный, уверенный, с той самой паузой между шагами, когда женщина точно знает, что все смотрят на нее.

Эрнелла Мирандис вошла в зал, как входит человек, не признающий вторых ролей.

Высокая. Прямая. Серебристые волосы собраны в безупречный пучок. Строгий темно-синий костюм сидит идеально. Ни единой лишней детали – только брошь с гербом прежнего рода как напоминание о ее истинном происхождении.