Книга Сон моих воспоминаний, страница 18 – Саша Блик

Ноги скрещены, руки покоятся на коленях. Вдыхаем носом, выдыхаем ртом, очищаем мысли… Но не тут-то было. Перед внутренним взором всплыло изображение татуировки. Сжав зубы, отогнала изображение. Отогнала всё. Сосредоточилась на источнике. Он пылает непривычно ярко, словно рвётся наружу. И мне предстоит с ним познакомиться, подружиться, покорить. Внутренним взором гляжу на него, лаская взглядом. Готовлюсь с ним слиться, прочувствовать… В поле зрения нагло вплыла волчья голова, заслоняя собой источник.

— Да чтоб тебя! — выругалась я и соскочила с постели. Игнорируя недовольное ворчание примостившегося рядом кота и удивлённый взгляд Фета, подлетела к рюкзаку.

Потрёпанный дневник нашёлся сразу. Я его и не убирала далеко. Зачарованный блокнот, подаренный Теодором, который я забрала из дома вместе с остальными ценными вещами. Не иначе как чувствовала: не вернусь. Первые страницы украшали изображения с пояснениями. На последних красовалась моя робкая попытка конспектировать события в Молвасе.

Последней шла страница с перечислением моих способностей. Петь, танцевать и рисовать… Желудок на миг скрутило от воспоминания моего последнего выступления с песней и танцами. Тут же внутри всколыхнулась волна ярости, словно языком слизывая отвращение к себе. Больше мной не воспользуются! Больше я себя в обиду не дам.

Перелистнув страницу, я принялась увлечённо водить пером по бумаге. Вот за что я любила этот прибор — писать и рисовать можно где угодно. А ведь если ты пользуешься обычным пером, с собой нужно иметь целыйарсенал, а писать только за столом. Все эти чернильницы, промокашечки. Чернила, опять же сохнут по полчаса…

Вот хотела же оставить рисование на потом, но как всегда не вышло. Каждый новый образ из мира снов застревал в голове. Мучил и требовал, чтобы его нарисовали. И напрочь отказывался убираться из сознания. Вот такими они были, эти образы. Именно поэтому дневник был усеян рисунками предметов и лиц — пистолет, телевизор, Фет, Калеб… Правда в последние пару раз желания что-то нарисовать не возникало. Я наивно списала это на то, что после целого года перерыва эта необходимость ушла. Но объяснение могло быть и иным — за последние два раза я не увидела ничего нового. В отличие от сегодняшнего сна.

Тем временем на листе обозначились контуры волчьей головы. Оскаленная пасть, прижатые уши, торчащие в разные стороны клыки… Я раскрашивала штрихами шерсть, добавляя рисунку глубины. Тени… Теней не было — это ведь татуировка.

Закусив кончик пера, я оценивающе оглядела рисунок.

— Где ты это видела? — прозвучало над ухом.

Я чуть не подпрыгнула.

— Чёрт, Фет, нельзя же так подкрадываться!

— Я тебя звал, ты не слышала. Где ты видела такой рисунок?

Переведя взгляд на волка, я спохватилась и захлопнула тетрадь.

— Не важно, — выдохнула хмуро. Рассказывать про мир снов не хотелось. Особенно ту часть, где я была с детства в него влюблена. Была-то была, только вёл он себя тогда иначе. Не грубил и не язвил, а уважал и поддерживал.

Но мужчина не отстал. Опустился на корточки и сжал руками мои плечи.

— Важно, Виолетта. К сожалению, я знаю, на какой именно части тела у Калеба находится эта татуировка. И лучше бы тебе было что сказать.

Осознав, в чём меня обвиняют, я вспыхнула.

— Ты же не думаешь, что я… Что мы… Чёрт, Фет, я никогда в жизни не видела мужчину без одежды!