Книга Изыди, Темный! или Это мой ребенок, страница 141 – Саша Блик

— А можно я буду называть вас… тебя папой?

Он замер, глядя напряжённо. Мы даже шаг замедлили. У меня перехватило дыхание, и потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

Присев на корточки, я очень серьёзно посмотрел Грише в глаза.

— Я буду счастлив, если ты будешь называть меня папой.

Сын вздрогнул и часто заморгал, отводя взгляд. А я притянул Гришу к себе и обнял.

— Ты же позволишь называть тебя сыном? — прошептал ему в макушку.— И продолжить забирать тебя из школы? Знаю, что инициация закончилась, но я всё равно переживаю. И раз твоя мама работает…

Гриша вздрогнул, с шумом втянул воздух и поспешно отстранился. Вытер кулаком глаза и завертел головой. На лице проскользнуло что-то похожее на стыд.

— Что случилось? — нахмурился я.

— Ничего не случилось, — открестился Гриша. — Пойдём скорее.

И мы пошли. До дома было недалеко. И сын успел рассказать совсем немного. О том, как Ира снова не пришла в школу. О том, как Сеня наконец признался маме, что он не ворона, а она не стала его выгонять… И о том, как мама пролежала все выходные у себя в комнате. И даже плакала, когда думала, что её не слышат.

— А ты к нам больше не вернёшься, да? — спросил Гриша, когда мы прощались у квартиры. Он уже открыл дверь, и теперь стоял на пороге. — У тебя своя жизнь?

— Почему ты так решил?

— Потому что так всегда взрослые говорят про пап. «У него своя жизнь».

— Ясно… — Я помолчал, подбирая слова. И снова присел на корточки, чтобы не говорить сверху вниз. — Гриш, понимаешь… Я очень сильно обидел твою маму.

— Она тебя не простит, да?

— Надеюсь, что простит. Я сделаю для этого всё, что смогу. Поверь, больше всего на свете я хочу жить вместе с вами.

— Честно?

— Честно. Я очень сильно люблю тебя. И люблю твою маму.

За спиной послышался какой-то шум. Но обернувшись, я никого не увидел. И я опять вернул своё внимание сыну. Заодно заметил выглядывавшего из-за угла Сеню. Улыбнулся и махнул рукой. Заходить я не собирался — в этом Алеся выразилась предельно ясно. И я не стал бы нарушать выстроенных ей границ.

— Привет. Прости, картошку забыл. Но завтра обязательно принесу… — Я посмотрел на Гришу. — Я ведь могу забрать тебя завтра?

— Конечно, — кивнул сын. — Я буду очень рад, если ты станешь меня забирать после школы.

— Спасибо, — улыбнулся я и протянул раскрытую ладонь. — Тогда до завтра?

Сын несколько мгновений смотрел на мою руку. А потом твёрдо её пожал. Со всей решимостью, на которую способен девятилетний ребёнок.

Попрощавшись, я пошёл к лестнице. Всего несколько метров… Но что-то меня смутило. Какое-то едва заметное колебание воздуха. За нами наблюдали? Здесь кто-то был. Кто-то укрытый отводом глаз.

Что делать? Ударить? Или сначала осторожно просканировать пространство?Но тогда могу спугнуть…

А через секунду я напряжённо застыл. Потому что смог уловить едва заметный аромат. До боли знакомый аромат белого чая.

Я едва сдержал улыбку. Алеся была здесь. Наблюдала за нами и точно всё слышала. Не выгнала. Но и не подошла. Что ж, если она не готова себя показать — я настаивать не стану. На сегодня сделаю вид, что ничего не заметил.

И я прошёл мимо. Хотя сильнее всего хотелось остаться, найти и обнять.

Рано.

Я подожду.

Алеся

Дамир ушёл. По лестнице прозвучали шаги. Хлопнула дверь подъезда, и я опустила руки, которыми зажимала рот. Следом — сняла отвод глаз. И позволила себе выдохнуть.